Книга Джилл очень недовольна, страница 57 – Кайра Руда

— Все еще думаете, будто вы главная, да? Как же вы заблуждаетесь. Он теперь мой – так всегда бывает, когда сын женится на женщине своей мечты. Вас сместили с трона. Доброго вечера, Иви.

Я отключилась. И это был мой последний разговор с ней. Джек ей так и не перезвонил – вероятно, потому, что на его вопрос, кто это был, я ответила: ошиблись номером.

Джек

Тропа кажется бесконечной, почти как путь из Зайона в Брайс. Все мои беды происходят из-за того, что я запутался в сетях Джилл. Ну ничего, освобождение близко.

Солнце уже заходит, и тени, отбрасываемые худу, навевают клаустрофобию. Нужно поскорее выбраться из каньона и подняться на кромку ущелья. И вот после очередной петли серпантина я на свободе. Никогда еще меня так не радовали туристы, мощеная дорога и простор.

Я оборачиваюсь, но Джилл позади меня нет. Несколько километров она дышала мне в спину, но, когда я отказался слушать, как она все уладила, вероятно, отступила. Я только рад: мне нужно отдохнуть. Как же я устал от нее, от ее угроз, лжи, от чтения ее дневника. Возьму себя в руки, и к ужину снова буду в форме. Тогда, оказавшись в гостинице, в безопасности, я выслушаю любую жуткую историю, которую она захочет мне поведать.

К счастью, дорогу я помню. Я иду по краю каньона и пытаюсь наслаждаться видами. Ничего подобного этому причудливому ландшафту я в жизни не видел; обязательно когда‑нибудь привезу сюда Эрику, чтобы в конце концов у меня остались счастливые воспоминания. Деревянный указатель направляет на тропу, идущую через лес к гостинице. Уже почти стемнело, звезды вы́сыпали на небо, и серп луны повис над горизонтом. Когда сгущается ночь, становится жутковато. Вдалеке манят к себе приветливые огни.

Я выхожу из леса с улыбкой и чувством облегчения. Взлетаю по лестнице, перемахивая разом две ступеньки. Краешком глаза замечаю, что на деревянном столике в углу крыльца мерцает свеча. В полумраке вырисовывается сидящая в шезлонге фигура. Вероятно, кто‑то наслаждается уединенным ужином.

Тяну на себя входную дверь, как вдруг Джилл окликает меня. Черт ее знает откуда.

— Я здесь! – Оказывается, это она сидит в углу со свечой.

— Пойду в номер. Я продрог. Увидимся позже, – отмахиваюсь я.

— А я совершаю бдение, – говорит она. – В память твоих родителей.

Я уже и так окоченел, а теперь и вовсе кровь стынет в жилах. Что она теперь затеяла?

— Зачем?

— Они умерли в эту ночь пятнадцать лет назад. – Голос у нее такой певучий, как будто она зачитывает свой дневник.

Я подхожу к ней. Довольно мощная свеча озаряет то, что Джилл хочет мне показать. На столе стоит в рамке фотография моих родителей, сделанная в последнюю годовщину свадьбы перед их смертью. С другой стороны от свечи надо мной подтрунивает тетрадка с названием «История нашей любви». Я хочу схватить ее и убежать, но лица на фотографии лишают меня присутствия духа напоминанием о трагической гибели родителей.

— Знаешь, как ни чудовищно, я не сохранил в памяти дату их смерти, – признаюсь я. И снова мороз по коже. Этот снимок, именно этот, временами появляется и исчезает в нашем доме. Не провоцирует ли Джилл мои кошмары, подстегивая их при помощи реквизита? Я тянусь за тетрадью, но жена опережает меня, смахивая ее со стола себе на колени, и предлагает: