Книга Бетонное алиби [сборник], страница 110 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Вам сюда нельзя! — раздался сбоку громкий окрик, напрочь выдернув Гурова из размышлений. — Все, кто поглазеть хочет, шуруйте отсюда на улицу! Здесь смотреть нечего!

Перед оперативниками появилась молодая девушка, на вид лет двадцати двух, с кристально чистыми голубыми глазами, контрастирующими с красными воспаленными белками. Она нервно гладила свои длинные, по пояс, русые вьющиеся волосы, деля их на пряди. Несмотря на миниатюрный рост, фигура ее походила на песочные часы. Одета она была в джинсовый комбинезон.

— Софа, успокойся, это наверняка сотрудники полиции. Пойдем, пойдем, ты и так достаточно нанервничалась, — лепетала и тянула ее за локоть девушка, еще вчера носившая звание невесты.

Однако София оттолкнула руку успокаивающей и со злостью всматривалась в лица не сильно обращающих на нее внимания оперов, которые в это время бегло шарили глазами по комнате, изучая обстановку.

— Покажите свои документы, граждане без формы и погонов! А если таковых нет, повторяю: выметайтесь! — повысив тон, требовала все больше распаляющаяся девушка.

Пока Гуров внимательно осматривал труп, Крячко завладел вниманием девушки, любезно предоставляя то, что та так отчаянно требовала, и, засунув документы в карман ветровки, попутно увел бунтарку в сторону. Лев Иванович нахмурился.

Труп Александра Пожарского, навскидку ему было лет тридцать, обнаружили сидящим на стуле возле компьютерного стола: голова была запрокинута, рот открыт, руки беспомощно свисали вниз. Напротив него на вертикальной подставке располагался смартфон с все еще включенным дисплеем, на котором отображалось уведомление о том, что устройство почти разряжено. Рядом с ним стоял пустой бокал, небрежно валялась связка ключей, а сам стол был плотно измазан чем-то напоминающим золу.

Каждая замеченная деталь обращала на себя внимание, включая странный небольшой деревянный ящик, будто бы сколоченный вручную, стоявший в ногах у Пожарского.

— И к чему здесь эта штуковина? — поинтересовался подошедший со спины Стас, также задумчиво разглядывая увиденное.

— Если что-то есть — значит, зачем-то это было надо.

— Золотые слова, Лев Иванович! — сыронизировал напарник.

— Узнал чего?

— Самоубийство произошло в прямом эфире.

Гуров, недоумевая, почесал пятерней отросшую щетину.

— По каналу, что ли, какому показывали? Они там все дружно головой больно ударились?

— Лев, двадцать первый век, технологии! Я про прямую трансляцию в социальной сети говорю. — Стас принялся объяснять дотошнее. — Сегодня почти у каждого есть своя страничка в социальной сети, таких программ много, но люди зачастую пользуются только самыми популярными. Там на друзей подписываются, выставляют свои фотографии, общаются. В том числе можно выйти в прямой эфир, и все, кто твоей жизнью интересуется, будут видеть то, что ты рассказываешь напрямую зрителям.

— А конфиденциальность?

— Да эту конфиденциальность еще бы создать. Брось! Во-первых, ты не забывай, какой у нас отдел имеется и что сегодня на каждого инфу можно добыть, а во-вторых, молодежь для того и ведет эфиры, чтобы популярнее стать, с подписчиками пообщаться, что-то рассказать о том, что у тебя происходит.

— Собственный опыт? — ухмыльнулся Гуров.

— Племянница свой блог ведет, иногда просит лайк поставить под новый пост. Мне не трудно, а девчушке радостно.