Книга Бетонное алиби [сборник], страница 183 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Закончив читать, полковник обратился к Туркиной:

— Алла, вы должны понимать, о ком идет речь. Вы что-то скрываете — это факт.

Женщина решила молчать. Гуров поглядел на часы и понял, что Гриша должен был позвонить ему час назад, но не позвонил. Опер разрешил Алле провести время с мужем наедине, а сам спустился на цокольный этаж и вышел из больницы.

В столице царствовала прохладная ночь. Осень наступала, прогоняя теплое лето, заставляла дрожать от ветра и холода деревья и кусты, обрывала с них золотые листочки. Небо было затянуто тяжелыми облаками так, что невозможно было разглядеть звезды. Гуров на миг вспомнил небесный купол, усеянный мириадами маленьких лампочек, когда еще не так давно они с компанией отдыхали в пансионате. Он подумал, как быстро бежит время, и от легкого начала их путешествия и радостного времяпрепровождения до сегодняшнего дня промелькнула целая вереница событий, с которыми связана череда смертей. А самое печальное, что ничего нельзя повернуть вспять. Каждый рабочий день как прыжок в неизвестность, и ты не знаешь, у кого из тех, кто волей случая оказался рядом с тобой, сегодня не раскроется парашют, но ответственность за полет лежит на тебе. Именно тебе нужно следить за каждым, кто проходит этот небольшой путь в одно-единственное дело, что вас связывает на небольшом отрезке жизненного пути, следить за безопасностью и задействовать все силы, чтобы абсолютно все добрались до земли, а ты в итоге передал дело в архив с подписью «Дело закрыто». К сожалению, не все проходит гладко и не всегда удается предусмотреть все заранее, даже если спишь по нескольку часов в сутки, не видя близких, а прием пищи — если три раза в сутки, то значит, день прошел удачно.

Достав телефон, Гуров набрал номер и приложил трубку к уху. В ответ моментально раздалось:

— Только что вышел из управляющей компании, проверял камеры. Она домой не приходила.

Сердце защемило в предчувствии беды.

— Собирай ребят, максимально. Все силы бросьте. Ищите ее. Встретимся через час.

Шумно выдохнув воздух, полковник развернулся и, слегка поеживаясь от пробравшейся под пиджак прохлады, направился обратно в больницу. На четвертом этаже он увидел Туркину, выходящую из палаты Грачевой. На посеревшем от слез лице женщины особенно четко проглядывали морщинки, добавляя лет десять к ее возрасту.

— Лев Иванович, — она окликнула его надрывным голосом.

— Да, Алла Валерьевна?

— Мне нужно вам кое-что рассказать.

— Идемте. Здесь поблизости есть кафе. Там никто не будет нам мешать.

— Хорошо, только, боюсь, мне сейчас тяжело идти, сил совсем не осталось.

Гуров молча кивнул и по-джентльменски подставил локоть, чтобы дама могла опереться на него.

— Извините, думаю, вы знаете, что у меня совсем не было времени принять душ. Наверное, я сейчас не самая приятная спутница.

— Вы, женщины, удивительные существа, — устало произнес Гуров. — Даже в самой сложной обстановке не позабудете о том, как вы выглядите в глазах остальных. Помнится, лет пятнадцать назад у меня случай был. Я стажировал одну девчонку. Поначалу долго отпирался: не хочу, мол, с желторотой пигалицей нянчиться. Мне самому интересно было дела расследовать, а она бы только под ногами мешалась. Да и характерная она была, себе на уме, покладистости — ноль, все сама, всему противилась и не слушала меня. Однажды мы выехали на задание, на заброшенную подземную парковку, а там бандитская перестрелка. Мы оба в бронежилетах. Она ослушалась команды, неосторожно из-за колонны высунулась, ну и в нее очередь полетела. Я прикрыл. Словил пять пуль, шестая — в нее, в горло. Так вот, смотрю я на нее и думаю: дотянет ли до больницы? А она говорит: «Лев Иванович, у меня что, тушь размазалась? Поэтому так глаза щиплет? Дайте зеркало».