Онлайн книга «Бетонное алиби [сборник]»
|
— Называйте как угодно. Я пытался выжить, как и всю свою жизнь! А какой-нибудь толстосум даже и не заметит, что у него со счета пропало пятьсот рублей, на которые я мог прожить неделю. Оперу на телефон пришло сообщение от Емельянова: «Софа в больнице под наблюдением, часы посещения закончились. Возвращаюсь пока к вам». Лев Иванович, успокоившись, выдохнул. — Когда тебе пришла идея к склонению своих жертв к суициду? — Да к какому суициду?! — вспылил Сергей. — Полковник, я тебя умоляю, это всего лишь эффект бумеранга и торжество справедливости. Гуров реагировать не стал. — План отомстить зрел у меня с детства. Злость закипала каждый раз, когда я видел их довольные рожи в социальных сетях. Они летают в другие страны, покупают себе дома и яхты, едят нормальную пищу, но заслуженно ли это? Почему они не покажут свою подноготную? Почему, выставляя свою харю где-нибудь на Бали, они не хотят рассказать, сколько людей пострадало из-за них? А если и рассказывают о своем пути, то исключительно в выгодном свете, где эти сволочи — великие страдальцы. Парад лицемерия! — Откуда у тебя эти шрамы? Ласточкин, как только разговор коснулся его внешности, поспешно отвел глаза и смущенно отвернул лицо. Было непонятно, как в человеке, который продумал столь жестокий план, подталкивающий обидчиков к шагу в пропасть, уживается стеснительность наряду с жестокостью. — Был случай, когда Румянова, Туркин, Пожарский, Чопин и Филатов натравили на меня своих собак… Не знаю, как я вообще после этого выжил, а самое главное — зачем. Меня спасла мать, которая в это время шла в магазин за очередной бутылкой. Я ей ничего не рассказал, да она и не спрашивала, просто разогнала свору собак и сволочей. А в больницу я уже пришел потом сам, но так как долго трусил и боялся, то когда обратился, зашить смогли только так. Если бы пошел сразу, вероятно, можно было бы что-то сделать. — Был ли еще кто-то, помимо перечисленных? — Был, — уперев глаза в пол, тихо сказал задержанный, — но говорить об этом человеке мне не хочется. Собеседник явно имел в виду Туркину. — Тогда такой вопрос: почему именно хлорка? — Да я не знаю, что они все еще в школе в этой жидкости нашли. У нас половине учеников перепадало — знаете, такой прикол: берется флакон с хлоркой, разводится водой, проделываются дырочки, ну и можно брызнуть на кого угодно. Хорошо, если на одежду попадет — пятнами отделаешься. А если на физиономию? Положа руку на сердце, ни черта не понял, в чем соль, но раз им было весело взаимодействовать с хлоркой, то пусть это им служит некоторым напоминанием, по крайней мере, этот запах на долгие годы въелся мне в память, вызывая ассоциации со школьной порой. — Тогда почему в письме Туркину вы указали, что следующий человек в очереди на пути к вашему личному триумфу — его жена? — Она мне казалась светлым человеком. А когда у тебя с этим человеком есть общие воспоминания из детства, когда вы были дружны, проводили вместе время и, как казалось, вдвоем противостояли остальному миру, где никто вас не понимал, волей-неволей это подкупает и когда ты уже стал взрослым человеком. Хороший осадок от прошлого остался, когда я следил за жизнью Аллочки. Я долго смотрел ее фотографии в социальных сетях, видел, как сменилось сообщение в графе «Статус», когда она вышла замуж. Но чего точно не ожидал, что ее мужем станет Борис. Это был удар в самое сердце. Тогда я подумал, что этот придурок не изменил своих взглядов и поступал так же, как и всегда, — брал нахрапом и манипуляциями. Мне даже хотелось спасти ее, избавить от него. Вот с этого момента и стал формироваться примерный план мести. Я начал все вспоминать в деталях и красках, их характеры и поступки, доставая из глубины души мерзости, которые мне пришлось пережить. Разочарование пришло позже… |