Книга Бетонное алиби [сборник], страница 23 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Гуров посмотрел на часы. Было два часа ночи.

— Так. И, Стас. Наталью свою по возможности отправь куда-нибудь… к родне, что ли. Подальше отсюда, — предложил он.

— Так точно, — кивнул Крячко. — Это мы не раз проходили. Она у меня, как хорошая жена опера, с понятием. Поедет к тетке, — и он полез в телефон, оформлять билет. — Ну вот, завтра, точнее, уже сегодня, с утра и отвезу в аэропорт. А Маша как?

— На съемках, в Питере, до конца месяца, — коротко отчитался Гуров о своей супруге. В самом деле, когда «сверху» идут прямые угрозы — задача оперативника — обезопасить «слабое звено», членов семьи.

Полковники помолчали. Крячко, подумав, позвонил жене и скомандовал сонной Наталье собираться. Та спорить не стала. Стоило Стасу положить трубку, как Гуров проговорил медленно:

— Завтра утром Прохоров начнет анализ. К вечеру будут первые результаты. До этого времени — работаем как обычно. Ты — по финансовой цепочке. Я — оформляю запросы на официальную экспертизу образцов, уже на основе предварительного заключения Прохорова. Чтобы к моменту, когда он даст окончательный вердикт, у нас все было готово для официального выдвижения.

На следующий день к вечеру Прохоров прислал срочное сообщение: «Есть результаты. Приезжайте».

В лаборатории пахло химикатами и пылью. На столе лежали распиленные образцы бетона, рядом — спектрограммы и распечатки с цифрами. Лицо Прохорова было серьезным.

— Все подтвердилось, — сказал он без предисловий. — Бетон не соответствует заявленной марке М500. Фактическая прочность на сжатие — на уровне М200, местами ниже. В структуре — повышенное содержание шлака, сниженная доля цемента. Это не «нарушение технологии». Это сознательная подмена материала на более дешевый. Арматура — тоже. Визуально срезы показывают следы механического ослабления в ключевых точках. Не коррозия, а именно подпил. Микронный, профессиональный.

Он протянул Гурову несколько листов с графиками и таблицами.

— Это мое предварительное техническое заключение. Официальный протокол экспертизы я оформлю после вашего запроса. Но данные — неоспоримы. Обрушение было гарантировано. Его рассчитали. Его инсценировали.

Гуров взял листы. Цифры, графики, химические формулы. Сухой язык фактов. Он чувствовал, как в голове щелкает последний недостающий элемент.

Сидя в кабинете, Гуров оформлял официальный запрос на проведение судебной строительно-технической экспертизы, прикладывая заключение Прохорова как обоснование. Каждая подписанная бумага, каждый штамп были шагом к точке невозврата. Теперь у него было не просто подозрение, а технически подтвержденный факт: обрушение — не случайность, а спланированная акция. Это прямо доказывало, что у преступников был мощный мотив скрыть нечто большее, чем просто тело. Нужно было скрыть масштабное хищение. Корнеев, судя по всему, вышел на это. И его убрали. Инсценировка обрушения стала логичным завершением цепочки: украсть — запутать следы — устранить того, кто обнаружил кражу — скрыть устранение под обломками. Две линии — техническая и человеческая — сомкнулись в одной точке.

Гуров положил готовый запрос в папку, пометил ее грифом «Срочно». Он зафиксировал в деле официальный протокол предварительной экспертизы Прохорова как основание для следующего шага. Теперь, имея на руках доказательство инсценировки, он мог выходить с официальным требованием о предоставлении всей финансовой документации по проекту «Енисей». Обрушение было разоблачено как преступление. Следующим шагом будет поиск тех, кому эта инсценировка была выгодна. И это окончательно свяжет техническую режиссуру с убийством Корнеева.