Книга Бетонное алиби [сборник], страница 28 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Вот она, прямая угроза, — тихо сказал Крячко, смотря через плечо Гурова. — Он прямо писал, что вынесет сор из избы. Для схемы, которая держалась на том, что все тихо и гладко, — это смертный приговор.

— Не совсем, — вмешался Егоров. — Это письмо было отправлено, но есть интересная деталь. Через сорок минут после его отправки Корнеев создал еще одно письмо — отзыв предыдущего. Более мягкое. И отправил уже его. А первоначальный вариант остался в черновиках.

Крячко выпрямился, его лицо озарила понимающая ухмылка.

— Значит, его заставили отступить! Сразу после угрозы — звонок сверху, давление. Он смягчил тон, но не сдался полностью. Не подписал акты. Этого хватило, чтобы стать мишенью.

Гуров кивнул, продолжая листать документы на экране. Его интуиция, подсказывавшая с самого начала, что конфликт носил системный характер, теперь получала документальное подтверждение. Но он не разделял порывистости Крячко.

— Брать Беляева сейчас — ошибка, Стас. У нас есть документы, подтверждающие конфликт. Но нет прямых доказательств, что именно Беляев отдал приказ об убийстве. Он будет отнекиваться, ссылаться на то, что это были «рабочие разногласия», что он пытался урегулировать вопрос в правовом поле. Нам нужен полный комплект: финансовая схема плюс документальный конфликт плюс связь Беляева с Рыковым. Без последнего звена он уйдет.

— Но он же явно виновен! — Крячко развел руками.

— Явно для нас. Для суда — нет. Процессуальная подготовка, Стас. Мы должны подойти к допросу так, чтобы у него не было ни единого шанса выкрутиться. А для этого нужен крючок покрепче.

Поздно вечером служебный микроавтобус вез Гурова по почти пустому Садовому кольцу. За тонированными стеклами мелькали огни ночного города. Крячко, сидевший на соседнем сиденье, дремал, откинув голову. Гуров смотрел в окно, но не видел города.

В его сознании выстраивалась четкая картина. Корпоративное убийство. Не эмоциональная вспышка, не бытовая ссора. Холодный расчет. Когда человеческая жизнь становится статистической погрешностью в балансе между прибылью и уголовной ответственностью.

«Они не ненавидели его, — думал Гуров, наблюдая, как за окном сливаются в одну полосу красные огни стоп-сигналов. — Они просто посчитали, что его устранение дешевле, чем риски, которые он создавал. Балансовая ведомость, где в графе ″Расходы″ появилась строка ″ликвидация операционного риска″».

На следующее утро Крячко принес свежие данные. Пока Гуров погружался в документы, он через свои каналы собирал информацию о Беляеве.

— Игорь Владимирович Беляев, сорок шесть лет, — докладывал Крячко, разложив перед Гуровым несколько листов. — Основатель и гендиректор «СтройГаранта». Начинал с мелких подрядов в девяностых, последние десять лет прочно в сегменте госзаказа. Женат, двое детей. Живет в закрытом поселке в Барвихе, владеет квартирой в Москва-Сити. Любит дорогие автомобили, членство в престижных клубах. На первый взгляд — успешный бизнесмен.

— А на второй? — спросил Гуров.

— На второй — типичный «господрядчик». Все его крупные проекты — с госучастием. И везде одна картина: первоначальная смета, затем дополнительные соглашения, увеличивающие бюджет на 30–40 %, потом «объективные» трудности, срыв сроков, но в итоге — приемка и благодарности от заказчика. Несколько раз на него поступали жалобы от субподрядчиков о неоплате, но дела заканчивались миром. Судьи, которые вели эти процессы, потом отмечались на его корпоративах. Крыша есть. Серьезная.