Книга Бетонное алиби [сборник], страница 74 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Он открыл интерфейс защищенной системы электронного документооборота, прикрепил скан подписанного запроса и все файлы-приложения. В графе «Адресаты» выбрал: Прокуратура города Москвы, Главное управление Ростехнадзора по ЦФО, аппарат полномочного представителя Президента, свое же руководство в ГУУР. Ввел сложный, многоступенчатый пароль. Курсор завис над кнопкой «Отправить».

— Стас, — сказал он, не отрывая взгляда от экрана.

— Да?

— Как только это уйдет, начинается настоящая война. Будь осторожен. Особенно с Рыковым. Если Галкин почует, что мы близки к его помощнику, он может отдать приказ на его устранение. Чтобы замкнуть цепь.

Крячко мрачно усмехнулся:

— Не волнуйся. У меня свой «хвост» наготове. Ребята из СОБРа, должок отрабатывают. За мной и за тобой будет прикрытие. А теперь жми свою кнопку, полковник. Пора начинать.

Гуров посмотрел на холодный свет монитора, на ровные строки адресов. Потом перевел взгляд на Крячко, который стоял в дверях, твердый и надежный, как скала. Он кивнул. И нажал.

На экране появилась надпись: «Документ отправлен. Исходящий № 347-А/19-ВХ зарегистрирован».

Тишина в кабинете стала иной. Она была напряженной, звенящей, как струна после удара.

— Поехали, — сказал Крячко, распахивая дверь. — У нас есть максимум шесть часов, пока этот запрос дойдет до Галкина и он начнет паниковать. Я должен успеть найти слабину в алиби Рыкова до того, как паника сменится приказом на ликвидацию свидетеля. Иначе мы найдем его вторым трупом.

Гуров встал, натянул пиджак. Теперь их пути расходились. Один — в кабинетную тишину, чтобы следить за последствиями выстрела. Другой — в поле, на самую опасную линию фронта, где пахло не бумагой и пылью, а настоящей кровью.

Они вышли в коридор вместе. И, не сговариваясь, на секунду остановились, встретившись взглядом. Слова были не нужны. Все было понятно. Потом Крячко развернулся и быстрым шагом пошел к лифту. Гуров смотрел ему вслед, чувствуя под ногами легкую дрожь — то ли от шагов, то ли от того, что под спокойной поверхностью привычного мира только что сдвинулись тектонические плиты и никто не мог предсказать, что выйдет на свет в образовавшейся трещине.

Крячко работал в своем кабинете при выключенном верхнем свете. Настольная лампа отбрасывала жесткий конус света на стол, заваленный распечатками. Справа — стопка данных системы контроля и управления доступом (СКУД) с рабочих мест в администрации проекта «Енисей» за период с 9 по 13 марта. Слева — биллинги мобильных операторов по служебным номерам семи чиновников, включая Рыкова. В центре — расшифровки показаний секретарей и водителей, собранные через оперативные каналы за последние шесть часов. Воздух был густым от запаха бумаги, кофе и безостановочного мыслительного процесса.

Его пальцы бежали по строкам электронной таблицы, которую он сводил вручную. Время, имена, отметки. Алгоритм поиска был прост: найти разрывы в официально подтвержденном присутствии, совпадающие с окном убийства. Сначала он проверял Галкина. Тот, согласно СКУД, в день убийства, 13 марта, находился в своем кабинете с 09:00 до 19:30. Выезд на объект не зафиксирован. Биллинг показывал активные звонки в течение всего дня, последний — в 19:15. Временное окно для личного совершения убийства, установленное судмедэкспертизой (между 18:30 и 20:30), для Галкина было закрыто. Он физически не мог быть на месте.