Книга Бетонное алиби [сборник], страница 76 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Официальное заключение судмедэкспертизы, полученное сегодня утром. Установленный постмортальный интервал — между 18:45 и 20:00. Основание: комплексная оценка температуры тела, стадии окоченения, содержимого желудка. Эксперты сужают наиболее вероятный период до 18:45–19:45.

Гуров медленно повернулся. Его глаза встретились с глазами Крячко. В воздухе повисло то самое, долгожданное совпадение, которое из гипотезы делало факт.

— Окно отсутствия Рыкова: 18:00–20:05. Окно убийства: 18:45–19:45. Полное перекрытие, — произнес Гуров ровным, без эмоций голосом. — Он выходит из здания за полчаса до начала вероятного времени убийства. Возвращается через двадцать минут после окончания вероятного времени убийства. И его алиби на этот период — липовая поездка на несуществующее совещание.

— Он идеальный кандидат, — сказал Крячко. — Помощник. Человек, который выполняет поручения, не задавая вопросов. Имеет доступ к расписанию Галкина, к документам, к служебному транспорту. Знает Корнеева в лицо. Мог приехать к нему под предлогом срочного вызова от начальства. Корнеев его впустил бы. И Рыков — не бандит. Он чиновник. Для него убийство — не проявление ярости. Это служебная задача. Как подписать бумагу или отправить письмо. Только инструмент — не ручка, а монтировка. И он выполнил ее эффективно, в отведенное время, стараясь не оставить следов. Но следы остаются всегда. В данном случае — в виде цифрового пробела там, где он должен был быть.

«Вот он, тип исполнителя, — анализировал Гуров, глядя на фотографию Рыкова в деле. Мужчина лет тридцати пяти, аккуратная стрижка, невыразительное, но сосредоточенное лицо. — Не психопат. Не наемник. Функционер. Его мотив — не ненависть и не корысть. Карьерная необходимость. Выполнение приказа. Для таких людей закон — не моральный абсолют, а набор инструкций, которые можно обойти, если того требует вышестоящая инструкция. Он убил, потому что ему приказали. И был уверен, что система прикрытия защитит его. Что его алиби, составленное по всем бюрократическим правилам, будет непробиваемым. И оно было бы таким, если бы не одно но: система, которую он служит, работает по шаблону. А убийство — всегда отклонение от шаблона. Оно создает аномалии. В расписании. В цифровых следах. В логике. И я эту аномалию нашел. Не интуитивно. Путем сопоставления конкретных документов. Его алиби было гладким, как отполированный мрамор. Но под ним оказалась трещина. И теперь, используя его же инструменты — протоколы, справки, временные метки, — я могу вставить в эту трещину лом. И весь его мраморный фасад рассыплется. Это не гнев. Это холодное, методичное удовлетворение от того, что твой расчет оказался точнее».

— Что дальше? — спросил Крячко, видя, как в глазах Гурова застыла эта ледяная решимость.

— Дальше — официальное оформление. Мы готовим справку о процессуальной несостоятельности алиби Рыкова. Прикладываем заключение судмедэкспертизы, данные СКУД, справку из ФНС. Формируем пакет, которого будет достаточно для возбуждения уголовного дела в его отношении и задержания для допроса. Но мы не делаем этого сразу.

— Почему?

— Потому что как только мы это сделаем, Галкин узнает в течение часа. И у него будет два варианта: бросить Рыкова или попытаться его спасти. Спасти он уже не сможет — улики слишком веские. Значит, останется только один вариант — сделать так, чтобы Рыков не дал показаний. Навсегда.