Книга Бетонное алиби [сборник], страница 93 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Дмитрий Анатольевич, — начал Гуров, сверяясь с бумагой. — Меня зовут Гуров Лев Иванович, полковник юстиции, старший оперуполномоченный по особо важным делам ГУУР. Вы задержаны по подозрению в совершении преступлений, предусмотренных статьями 160 часть 4, 111 часть 3 и 286 часть 3 Уголовного кодекса Российской Федерации. Вам разъяснены ваши права? Вы желаете воспользоваться услугами адвоката?

Рыков выпрямился. Его лицо приобрело выражение холодного, официального негодования.

— Полковник, я считаю свое задержание незаконным и провокационным. Я государственный служащий, выполняющий ответственные поручения. У меня запланированы встречи на самом высоком уровне. Я требую немедленно связаться с моим руководством и с адвокатом. Любые вопросы — только в его присутствии.

Голос дрожал чуть заметно, но интонации были выдержаны в лучших традициях чиновничьего чванства. Гуров кивнул, делая пометку в блокноте.

— Ваше требование зафиксировано. Связь с адвокатом вам будет обеспечена в соответствии с законом. Однако, согласно статье 46 УПК РФ, допрос может быть проведен и без участия защитника в течение первых двух часов с момента задержания, если это необходимо для пресечения преступления или установления обстоятельств, имеющих значение для дела. В вашем случае, Дмитрий Анатольевич, существуют обоснованные опасения, что вы можете оказать давление на свидетелей или способствовать сокрытию следов преступления, пока ожидаете адвоката. Поэтому я вынужден начать допрос сейчас. Вы вправе не свидетельствовать против себя. Но давайте начнем с формальностей.

Он открыл папку, вынул первый лист.

— Ваши установочные данные: Рыков Дмитрий Анатольевич, родился 12 августа 1982 года, помощник заместителя министра Галкина Виктора Семеновича. Верно?

— Верно, — сквозь зубы процедил Рыков.

— Прекрасно. Теперь к сути. Тринадцатого марта текущего года, примерно между восемнадцатью и двадцатью часами, где вы находились?

Рыков на мгновение замер. Вопрос был прямым, без прелюдий. Это выбивало из колеи.

— Я… Я не помню так детально. Рабочий день. Наверное, в офисе или на деловых встречах.

— «Наверное» — не процессуальный термин, — мягко заметил Гуров. — Уточню: система контроля и управления доступом на вашей работе фиксирует ваш выход из здания в восемнадцать ноль-ноль. Данные вашего мобильного оператора указывают, что в период с восемнадцати двадцати до девятнадцати сорока пяти ваш телефон находился в районе строящегося объекта «Енисей». В то же самое время, согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, на административной площадке этого объекта был убит главный инженер проекта Анатолий Иванович Корнеев. Ударом тупого тяжелого предмета в затылочную область. Объясните это совпадение.

Гуров говорил монотонно, как диктор, зачитывающий сводку погоды. Он не обвинял. Он констатировал факты, подкрепленные отсылками к конкретным документам. Это был не крик, а холодный душ процессуальной реальности.

Рыков побледнел. Его пальцы сцепились в замок на столе, суставы побелели.

— Это… Это провокация! Данные могут быть сфальсифицированы! Я не был на том объекте! Я проезжал мимо, возможно! Или телефон мог потерять связь и выдать ложную геолокацию! Вы не можете строить обвинения на таких мелочах!