Книга Малинур. Часть 1, страница 149 – Андрей Савин

— Сергей Васильевич, оглашение вам дальнейшей информации санкционировал сам Виктор Михайлович. – Полковник чуть задумался, отпил глоток чая и, посмотрев в глаза собеседнику, продолжил: – Она не для обсуждения со своим руководством и тем более подчинёнными, коллегами или ещё с кем-либо. Простите за возможную бестактность, но я обязан обратить на это внимание. Уверен, вы меня поймёте. – Придавая словам значимости, Макаров сделал длинную паузу.

— Безусловно. Ничего, мне ясна важность решаемых ПГУ задач, – спокойно ответил Кузнецов, слегка, правда, засомневавшись, что сам председатель КГБ СССР генерал армии Чебриков снизошёл до упоминания его ничтожной персоны. Хотя, может, в системе госбезопасности имелся и какой-то другой высокопоставленный Виктор Михайлович. Тем не менее Сергей оценил степень оказываемого ему доверия.

— Тогда продолжим. Несколько партий героина уже доставлены в Союз; по нашей оценке, это около тонны. Огромный объём, для которого нужен сбыт. Мы впервые сталкиваемся с массовой заброской столь опасного наркотика. Каннабис, в редких случаях кустарные производные опийного мака – вся эта гадость традиционно имела хождение в южных регионах. Однако героин требует полупромышленного оборудования, большого количества сырья и прекурсоров для своего производства. В СССР подпольно наладить его почти невозможно да и очень дорого. Одна доза диацетилморфина – примерно десять миллиграммов, тонна – десять миллионов доз. Среднестатистический героиновый наркоман за свою короткую жизнь делает пятьдесят инъекций; кто больше, кто меньше, не суть – умирают быстро, и доставленной партии хватит на двести тысяч смертей. Эти цифры я привёл для осознания вами степени угрозы. А теперь самое главное. – Макаров пристально взглянул на подполковника. – Экономическая ситуация в стране крайне тревожная. Существующая система хозяйствования с её низкой производительностью, отсутствием реальных механизмов стимулирования производства, разгильдяйством, бюрократией и коррупцией ставит под угрозу конкурентоспособность социалистической модели экономики. Не мне вам рассказывать, что даже в нищем Афганистане, в отличие от Союза, абсолютно свободно можно купить и магнитофон, и джинсы, и вообще что угодно. Мы с вами, офицеры разведки, должны быть объективны и не имеем права лукавить. Ленинский принцип единства партии и народа, к сожалению, уже не скрепляет монолитом советское общество; есть элиты, к которым в какой-то степени относимся и мы с вами, а есть остальные люди. Лозунги, не подкреплённые делами, перестали работать. Люди желают справедливости и достойной жизни. – Полковник замолчал, изучающе глядя на собеседника.

Кузнецов никак не реагировал, пытаясь понять, зачем москвич рассказывает ему, в общем-то, и так ясные вещи. На кухне любого здравомыслящего советского человека сейчас можно услышать и не такие высказывания; да и времена другие, чтобы бояться каких-то провокаций со стороны коллеги.

— Ну, про отсутствие единства партии и народа я бы поспорил, – подумав, ответил Сергей. – Хотя монолитным его действительно уже не назовёшь. А вот касательно общества вы правы. Здесь, в Средней Азии, про́пасть между полунищими дехканами, простыми служащими да работягами и партийно-советской номенклатурой просто чудовищна.