Книга Малинур. Часть 1, страница 2 – Андрей Савин

Царь не мог отказать своему верному единомышленнику и тем более Таис – прекрасной афинской гетере, что следовала за его войском и была истинным украшением придворных сисситий. Её упоминание взволновало заскучавшего правителя… Да и уверенности в том, что Эвмен не ошибся с находкой, у него не было тоже.

— Сотни обозов с лошадьми, – вслух размышлял Александр, – и под тысячу вьючных верблюдов бесконечным потоком уже второй месяц тянутся из Персеполя на запад, а вывезли пока золотые и серебряные изделия, часть нежнейших тканей и благоухающих специй. Для отправки странной находки потребуется как минимум десяток столь недостающих сейчас повозок. При всём этом её ценность окончательно сойдёт на нет уже к середине пути: древние и примитивно выделанные пергаменты хранились в постоянном холоде скального грота несколько столетий, и уже сейчас чернила сильно померкли. А извлечённые на свет и влажный воздух письмена окончательно утеряют контрастность, и тогда стоимость шкур будет определяться лишь количеством шатров верблюжьих погонщиков, которые ими возможно будет накрыть в непогоду. – Он взглянул на огонь в очаге, после чего резюмировал: – Хорошо, дождёмся утра и послушаем Птолемея с его магом… о каких таких знаниях говорится в полусгнивших пергаментах варваров.

Таис сидела рядом на маленькой скамейке, обитой красной парчовой тканью, и смотрела на царя снизу вверх. Молодой правитель полулежал на ковре, устилавшем помост с золотым троном шахиншаха, опершись на руку и подперев спину ворохом цветастых подушек. Огонь метался в застенках камина и, словно в отместку за свою несвободу, пленил взоры людей, замиряя в них мысли и эмоции.

В полумраке дворца Александр с трудом оторвал взгляд от языков пламени и с загадочной улыбкой посмотрел на противоположную стену.

— Таис, ты знаешь, что́ мне тогда в Египте поведал оракул Сивы?

— Только то, мой царь, что ты прилюдно огласил: имя твоего истинного прародителя, бога Амона-Ра. – Подруга с восхищением посмотрела на собеседника, почтительно чуть кивнув.

— Это не всё. Он предрёк, что мне предстоит выйти за пределы Ойкумены и покорить народы гор, чьи вершины столь высоки, что сам Олимп оттуда может показаться лишь жалкой скалой в Фессалии. – Александр громко рассмеялся и указал подбородком на стену, где его тело и подушки за спиной образовали тень, напоминающую могучий горный хребет. – Интересно, где такие горы… и зачем я их буду покорять.

— Не гневи богов Олимпа, мой царь, а то Зевс не посмотрит на родство с тобой и покажет всю мощь своей власти. – Девушка тоже рассмеялась.

— Лучше пусть он объяснит, как так получилось, что у меня столько божественных отцов. И он, и Амон-Ра, и странный Яхве иудеев, и уже Ахура-Мазда, чей жрец по твоему настоянию придёт завтра мне вещать об этом же. – Правитель рассмеялся пуще прежнего. – Ты действительно думаешь, что этот маг расскажет что-то стоящее? Их религия примитивна, как у косматых даков. А как рассказывал мне Аристотель, персидский бог Ахура-Мазда на самом деле – это наш Зевс Громовержец. Помню твою уморительно весёлую речь на пиру после перехода через Геллеспонт^[5] о том, что бог вынужден говорить глупым персам даже то, как правильно бороться с нечистотами, где нужно хранить выпавшие волосы и как быть с отрезанными ногтями. – Александр вовсе завалился на спину в приступе дикого гогота.