Книга Жертва и другие, страница 180 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Мужа. Сбила на машине, но не специально. А у тебя что случилось?

— Моя Мари проиграла в карты очень большую сумму. Она сейчас находится у людей, которые ее держат в заложниках до тех пор, пока я не отдам все деньги, проигранные Мари.

— Да уж, как говорят в России, хрен редьки не слаще…

— Чего, какой редьки? — переспросил Ахмет.

— Проехали. Что за предложение?

— Когда-то давно Мехмет украл очень дорогое украшение и спрятал его в России, но я не знаю где. Нужно будет последить за ним, куда он ездит, с кем встречается… И напугать.

— Напугать? Это как? Напялить на себя маску зомби?

— Нет, имитировать нападение, пистолет я найду, ты должен несколько раз выстрелить, но не попасть в него. Может, тогда он станет сговорчивее…

— Ты рехнулся??? Я на такое не подписываюсь, я не киллер и на российские нары не хочу.

— Почему киллер? Я же не заказываю тебе его убивать, это брат мой родной, хоть и козел редкостный. Просто напугать. Пистолет будет заряжен холостыми, не парься.

Ибрагим молчал. Что-то внутри противно ныло, предупреждая, что с этим человеком не нужно иметь дел, что все кончится очень плохо и нужно уходить, пока не поздно. «Но тогда Зоя отправится в колонию, — шептал ему другой внутренний голос. — А денег сразу крупной суммой ты больше не найдешь нигде».

Ведь официально Ибрагим работал в российском колледже, и кредит ему в Измире не дали бы. А тут, несмотря на российское гражданство — отец постарался в свое время оформить ему двойное, — возможно, дали бы, но не всю сумму. А нужен был миллион российских рублей, и еще деньги на жизнь — Зою ведь теперь точно уволят с работы, если уже не уволили. Все-таки учебное заведение, а не рынок.

— Пятьсот штук, — выдал Ахмет. — Баксов.

— Хорошо, — сдался Ибрагим.

Ахмет оплатил ему номер в «Космосе» на месяц, дал фото брата и список мест, в том числе и тусовочных, в которых тот бывал чаще всего. Ибрагим исправно следил за ним, но ничего интересного ему узнать не удалось. Мехмет Одывар работал, ездил на деловые встречи и посещал самые модные тусовки Москвы. Рядом с ним в последнее время всегда находилась красивая девушка, и похоже, у них были настоящие чувства. По крайней мере, Ибрагиму так казалось, ведь он переживал с Зоей искреннюю любовь. Он изредка звонил ей, но, опасаясь, что разговоры прослушиваются, старался шифроваться, особо не откровенничая. Понимал, что ей было не просто плохо — адово хреново. Прожив в России несколько лет, Ибрагим начал понимать характер русского человека — сложный, противоречивый, но, как выяснилось, близкий ему по духу.

«Да, вот они, русские характеры! Кажется, прост человек, а придет суровая беда, в большом или в малом, и поднимается в нем великая сила — человеческая красота», — вспомнил он Алексея Толстого.

Промотавшись за Одываром-старшим неделю, он набрал Ахмета и сказал, что его брат никуда из Москвы не выезжал, но время идет и нужно что-то делать. Деньги сами к ним не придут, адвокат бесплатно не станет защищать его Зою, а Мари сама себя не выкупит.

— Ахмет, что делаем дальше? — спросил он Одывара.

— Завтра я приду к тебе, и все обсудим, — коротко ответил тот и отключился.

Ему наконец-то удалось поговорить с Мари, та рыдала и говорила, что хочет домой, во Францию.

— Мари, тебя обижают??? Пристают?