Книга Жертва и другие, страница 188 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Нет, Аграфена, конечно, всегда была в теме, но тут она прямо, что называется, погрузилась в материал. А тут Алексей позвонил из Звенигорода и сказал, что наконец-то женится второй раз. Груша обрадовалась невероятно! И начала собираться к сыну.

На ловца, как говорится, и зверь бежит. Будущая свекровь взялась за дело всерьез, решив провести генеральную репетицию свадебного обряда по-старославянски на собственном сыне. Груша лично написала сценарий будущего праздничного действа и определила всем роли, включая Александра. Тем более что к этому времени он все-таки вышел на пенсию, но периодически консультировал то киношников, снимавших детективы, то писателей, то читал иногда лекции на юрфаке одного из ведущих вузов города.

— Саш, а ты в курсе, как раньше невесту выбирали наши предки? — перелопачивая в пятый раз сценарий свадьбы, спросила Аграфена мужа.

— Нет, мой сладкий Дюшес. Откуда мне это знать? Я только знаю, что творилось на Хитровке в начале прошлого века.

— Ну как так можно? Тот, кто не помнит или не хочет знать историю и литературу своей страны, тот манкурт.

— Это еще кто?

— Саш, не зли меня. Чингиз Айтматов, «Буранный полустанок», программное школьное произведение. У азиатов была такая страшная пытка для приговоренных за преступления людей. Как правило, так поступали с попавшими в плен иноземцами. Человеку обривали голову наголо, а потом натягивали на нее кусок свежей шкуры верблюда или барана. После чего оставляли в пустыне. Через некоторое время волосы начинали прорастать, только не вверх — там была шкура, — а внутрь! В итоге получался раб, который не знал, кто он, откуда родом-племенем, не ведал своего имени, не помнил детства, отца и матери — одним словом, манкурт не осознавал себя человеческим существом. И он не знал никаких страстей. В отличие от нас с тобой! — И Аграфена набросилась на мужа с поцелуями, увлекая его на диван.

Александр смеялся, ему было хорошо с этой взбалмошной, непредсказуемой и вечно энергичной женщиной. Груша так и не остригла волосы, и, несмотря на возраст, ее грива была в порядке — густая каштановая копна душистых волос очень украшала ее. После объятий, и не только, они лежали на диване обнявшись, Саша закручивал Грушины кудри на палец, а она продолжала:

— Так вот. Бывало так, что невеста, которую просватали, отличалась жутким безобразием. Проще говоря, страшилко. И тогда на смотринах вместо нее подставляли или другую дочку, посимпатичней, или вообще служанку. Жених-то не имел права смотреть на будущую жену до свадьбы, и на будущую жену приходила посмотреть специальная женщина. Она так и называлась: смотрительница. Вот и пошла тогда поговорка: «Не проведав доподлинно, не женись». А вдруг наша Натали вовсе и не Натали, а? А сестра ее младшая или вообще служанка, — засыпая, продолжала прикалываться Аграфена.

— А что было, когда обман вскрывался? Никто же не захочет жить со страшилко?

— Можно было пожаловаться в церковный суд, и тогда позор на семью такой невесты ложился на века. А обманщика могли и розгами наказать, — уже почти во сне вещала Груша.

— Спи, неугомонная ты моя, — смеялся в подушку Александр, тоже отправляясь в царство Морфея.

В итоге на свадьбу были добыты настоящие русские костюмы, сшитые по образу и подобию тех, которые много столетий назад надевали на это торжество жених и невеста. Для Алексея была изготовлена красная косоворотка, черные штаны и куплены настоящие черные сапоги а-ля моя деревня. Для Натали Чоговадзе — красный сарафан, вышитый бисером, кокошник с фатой. Из обуви полагались парадные лапти, но тут Натали взбунтовалась.