Книга Жертва и другие, страница 190 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Что касается Жаворонков, то в последние десять лет тут на широкую ногу был поставлен бизнес по народным русским традициям и экотуризму. Сюда приезжали туристы из других регионов и даже иностранцы, селились в деревянных избах, стилизованных под старину, а организаторы устраивали театрализованное представление. Приезжающим нравилось, было весело. К тому же еда и самогон были настоящие. Бабки местные с дедками нарадоваться не могли — деньги у них всегда были, и зрелища тоже имелись.

Жаворонки начали свой творческий рост после войны, быстро становясь «брендовым» дачным местом для москвичей. Конечно, не таким известным пристанищем литераторов, как Захарово, Звенигород, Голицыно или Дунино. Но в свое время и они стали атмосферным пространством для Сергея Михалкова, Николая Добронравова и многих других поэтов и писателей.

Вольжанский и Гуров встретились в МУРе для того, чтобы обсудить предстоящую операцию под кодовым названием «Свадьба».

— Лев Иванович, я все понимаю, но мы что, будем участвовать на свадьбе в качестве героев фильма «Холоп», что ли?

— Ну, можно и так сказать. Хотя никто там никого розгами, разумеется, не лупит и на костре не сжигает. Так вот, я не договорил. Ты, Александр Матвеевич, у нас мастер перевоплощения, поэтому мы туда тебя хотим отправить засланным казачком под видом пожилого актера из народного якобы театра, приехавшего из другого города на заработки. Дескать, слышал, что нужны исполнители разных ролей для таких вот спектаклей, возьмите. У нас там есть свой человек, видеооператор из пресс-службы регионального МВД, но он не профи. Может только смотреть и запоминать, зовут Федор, его предупредим по защищенному каналу связи о тебе. Сделаете вид, что вы только что познакомились и задружились. А нам нужно туда матерого полицейского отправить, а ты, как никто другой, подходишь.

— Ну вы даете! — только и мог сказать Вольжанский. — Поеду. Конечно. Куда от вас денешься, да и нелюдя этого найти хотелось бы.

— Натали рассказала, что видела, как из дома в Звенигороде выбегал мужик — полная копия Мехмета Одывара. Это младший Одывар, Ахмет. Куда он девался потом, неизвестно, но границы России он не пересекал, мы уже проверили. На собственном вертолете или на помеле он в Турцию точно попасть не мог. А идти ему больше некуда. Конечно, он мог бы совсем обнаглеть и спрятаться в доме старшего брата, Мехмета, но не думаю, что рискнет. Если не дурак совсем, уже понял, что мы проверили пули, выпущенные в Мехмета, и выяснили, что они не от ИЖа, который он дал Ибрагиму Дениру и отправил того «попугать» брата. Кстати, Саша, ты помнишь, что рассказывала та единственная выжившая девушка про своего мучителя?

— Да, конечно. Девушка, так сказать, низкой социальной ответственности, но не уличная, работала в соответствующем заведении. Как с ними ни боремся, они все-таки вылезают наружу, как грибы после дождя, сам понимаешь. Так вот. Он приходил к ней два раза в заведение, вел себя прилично, видимо, сдерживался, готовился к финалу. А на третий раз, когда его уже охрана и хозяйка борделя знали и доверяли ему, увез ее якобы к себе домой. На самом деле вывез в лес, там напоил и измывался четыре часа, потом бросил умирать. Девчонка была чуть не при смерти, но воля к жизни редкостная. Мало того что добралась до трассы, так и внешность запомнила, и смогла описать, разумеется. Он не боялся этого, думая, что забил несчастную до смерти, как предыдущих девушек.