Книга Жертва и другие, страница 38 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Может, и так, — согласился Гуров. — Но тогда почему женщина пошла в лес с убийцей? Что заставило ее пойти?

— Возможно, она не предполагала, что ее убьют, — сказал Василий Сергеевич. — Потому и пошла.

— А почему тогда в таком странном наряде? — спросил Крячко. — В городском одеянии, понимаешь ли… Может, у вас здесь все ходят в такой одежде в лес? Или как?

— Не ходят, — мрачно произнес Степанищев. — Лес — он и есть лес. По нему в туфельках не разгуливают, а одеваются соответственно.

— Вот и я о том же, — сказал Крячко. — А она пошла в туфельках, легкой блузке и штанишках. Спрашивается, почему?

— Возможно, ее повели туда насильно, — предположил Шубенков. — Когда насильно, тогда какие уж тут переодевания…

— Но почему она тогда не сопротивлялась? Не звала на помощь? — спросил Крячко.

— А может, и звала, — сказал Шубенков. — Да только мы об этом не знаем…

— Может, и так, — согласился Крячко. — Может, и не знаем… Может статься и такое, что женщина убийцу хорошо знала и доверяла ему. И коль так, то ничего такого не предполагала. Ну, что ее убьют. Оттого и пошла с убийцей в лес.

— Да, но почему она не оделась так, как полагалось бы? — спросил Гуров. — Почему в городских туфельках? Вот в чем вопрос.

— Ну, ответ здесь, по-моему, может быть только один, — сказал Крячко. — Как бы там ни было, а ее заставили. Вынудили пойти. И притом вынудили таким способом, что отказаться у нее не было никакой возможности.

— Интересно знать, что же это за способ? — спросил Шубенков.

— Вот чего не знаю, того не знаю. — Крячко развел руками. — Разные бывают способы…

— Ладно, — сказал Гуров. — Отодвинем пока этот вопрос в сторону. Поговорим о другом…

— О внешнем виде убитой? — спросил Шубенков.

— Да, — сказал Гуров.

— Мы уж думали над этим вопросом и так и сяк, вертели его, как только могли, подходили к нему с разных сторон, — сказал Степанищев.

— Ну и что надумали? — спросил Крячко.

— На этот счет у нас имеются два предположения, — сказал майор. — Первое — самое простое. Вот захотелось дамочке обрить себе голову — она и обрила. А почему бы и нет? Сейчас многие и стригутся, и бреют головы, и размалевывают себя всякими изображениями, и что только над собой не вытворяют. Мода, однако!

— Точнее сказать, всеобщий упадок нравов, — поправил начальника Шубенков.

— Это примерно одно и то же, — сказал Василий Сергеевич. — Ну и вот, отчего бы в таком случае дамочке не выбрить себе голову?

— Да, но тогда для чего выбритую голову прятать под парик? — усомнился Гуров. — Ходила бы себе в таком виде, всем бы показывала, какая она модница… Нет же — нацепила парик. Это значит, чтобы спрятать бритую голову. А иначе зачем? Вот в чем тут смысл?

— Есть и второе предположение, — сказал Степанищев. — Его выдвинул наш Марк Борисович.

— Кто такой? — поинтересовался Гуров.

— Следователь, который ведет это дело, — сказал Василий Сергеевич. — Мудрый человек… Так вот, он предположил, что бритая голова убитой — это никакая не мода. Это, дескать, принадлежность к какой-то тайной организации. Например, к секте. Или к чему-то подобному. А почему бы и нет? В этом случае многое становится на свои места. Например, та же выбритая голова. Допустим, это некий опознавательный знак. Символ, так сказать, принадлежности. Или что-то в этом роде.