Книга Жертва и другие, страница 8 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Вот так-то лучше, — с мудрым отеческим выражением на лице произнес Марк Борисович.

Чаепитие и впрямь оказало на Шубенкова успокаивающее действие. Или, может, чай тут был ни при чем и это сам Марк Борисович своим отеческим мудрым пониманием привел Шубенкова в душевное равновесие — как знать. Да и не в этом по большому счету было дело, а в том, что Шубенков приобрел возможность рассуждать вдумчиво и здраво, а это для сыщика — первейшее дело.

— Ну, теперь о делах, — сказал Марк Борисович. — Дела, значит, такие… Только что я получил заключение судебно-медицинской экспертизы. Верней, даже два заключения. Второе — насчет пули. С каким ты хочешь ознакомиться в первую очередь?

— С судебно-медицинским, — подумав, ответил Шубенков. — Только вот что… Расскажите обо всем своими словами. Чтобы было коротко и ясно. А то ведь я целый час буду вчитываться в мудреные медицинские строки. А мне некогда, у меня дел — поверх макушки.

— Что ж, можно и своими словами, — согласился Марк Борисович. — Тут дело вот в чем. Женщина умерла от выстрела в голову. Стреляли с близкого расстояния, почти в упор. Можно сказать, не убивали даму, а расстреливали. Казнили… Интересное дело, не так ли?

— Куда уж интереснее, — вздохнул Шубенков. — Ну, а что насчет обезображенного лица?

— Лицо обезобразили уже после того, как женщину убили. Плеснули в лицо серной кислотой… Хорошо плеснули, основательно… Да мы и сами это видели, когда выезжали на место.

— Значит, серной кислотой, — задумчиво произнес Шубенков. — Что ж… Зачем это сделали — я и спрашивать не буду. Потому что и без того все понятно.

— Да, понятно, — согласился Марк Борисович. — Типичный, можно сказать, прием. Обезобразили лицо, чтобы покойницу невозможно было узнать. Классика криминального жанра, я извиняюсь за выражение…

— Что насчет отпечатков пальцев? — спросил Шубенков.

— Абсолютно ничего, — ответил Марк Борисович. — Похоже, в наши сети дамочка никогда не попадалась. Из чего следует, что опознать ее по отпечаткам пальцев невозможно.

— Почему-то я так и предполагал, — вздохнул Шубенков. — Ну, а что там с татуировкой?

— Примерно то же самое, что и с отпечатками пальцев. Ну, татуировка… Сейчас многие носят татуировки. Рисуют на себе что попало. Как на каком-нибудь заборе… Вот и покойница тоже нарисовала на себе.

— Да, но… — Шубенков в задумчивости потер лоб. — По-моему, тут что-то не так. Какая-то загадка, что ли…

— И в чем же загадка? — Марк Борисович внимательно взглянул на Шубенкова.

— В чем загадка? — переспросил оперуполномоченный. — А пес его знает… Но загадка, это точно. Вот смотрите, что получается. Значит, татуировка. Вы правы, сейчас многие малюют на себе всякую чепуху. Но как они малюют? И где малюют, на каких то есть местах своего тела? А малюют они большие изображения, и притом на таких местах, чтобы их хорошо было видно. Чтобы, значит, всякий желающий мог разглядеть, что там намалевано. Ну или выколото, без разницы. А тут совсем другой случай… Тут татуировка нанесена на таком месте, которое не каждый и разглядит. Спрашивается, почему так? То есть почему именно на этом месте, на левом плече?

— Ну и почему же? — спросил Марк Борисович.

— Вы погодите, я еще не все сказал. Не закончил мысль… Итак, татуировка на левом плече. Притом совсем крохотная, так что едва заметишь. Стало быть, нанесена она не напоказ, а для каких-то других целей… Для тайных целей, я так думаю… Тем более это не рисунок с разными завитушками и прочими символами, а все лишь слово. Совсем коротенькое слово… «Другие» — так там написано. На первый взгляд — нелепое словечко, бессмысленное… Что значит «другие»? Кто они, эти другие? Почему именно это слово? А? Вот вы что думаете по этому поводу?