Книга Акху, страница 2 – Зеев Дровален

Сережка проснулся от ощущения невыносимого горя и заплакал.

На плач отворилась дверь, и послышался усталый мамин голос — такой, каким он бывал по вечерам, когда она укладывала Сережку спать пораньше, а сама потом долго сидела на кухне за закрытой дверью.

— Сережка, спи давай! Большой уже! — мамин язык слегка заплетался, поэтому вместо «большой» у нее получилось что-то похожее на «больной». — Маме надо отдохнуть. Спи…

Из открытой двери повеяло запахом уколов. Так обычно пахла ватка, которой врач натирал Сережкину руку, прежде чем воткнуть в нее иглу шприца.

Сережка замер, затаив дыхание. Пусть мама подумает, что он опять засыпает.

И он заснул, поджав под одеялом коленки и прижимаясь мокрой щекой к своей любимой игрушке.

Во сне Сережка снова летал.

Утро было яркое, солнечное. Тюлевые занавески на окне чуть колыхались от свежего летнего ветерка, и воспоминаний о ночном сне не осталось.

Сережка с удовольствием позавтракал большим ломтем белого батона с малиновым вареньем, запил его чаем и отпросился у бабушки во двор погулять.

Во дворе, у скрипучей карусели, уже собрались соседские мальчишки во главе с Ржавым Ленькой.

На самом деле Ленька не был ржавым — он был рыжим. А еще он был задирой, умел ходить на руках и далеко, звонко плевать сквозь щель между передними зубами.

Сережкин брат Колька тоже был задирой, тоже умел ходить на руках, но вот плевать так, как Ленька, не мог — щели между зубами у него не было. Зато он мог свистеть, засунув два пальца в рот.

А еще Ленька Ржавый был горазд на всякие подвиги. На стройку залезть в выходной день, да в вагончике строителей по карманам спецовок пошарить. В окно надоедливому дворнику Митяю камнем засадить. Бездомную кошку на пустыре привязать к кресту из палок и сжечь заживо.

Причем делал это не сам, а в качестве проверки на «слабо» подначивал младших.

Помнится, из-за кошки брат Колька сильно подрался с Ржавым, расквасил ему нос и выбил передний зуб.

Мать Леньки тогда ходила жаловаться Колькиным родителям.

Кольку наказали за безобразную драку, грозились поставить на учет в детскую комнату милиции. Про кошку никто и не вспомнил.

Но было это давно, еще прошлым летом. Теперь бывшие приятели снова помирились, но некоторый холодок и напряжение в отношениях остались. И сказывался этот «холодок» в основном на Сережке. Особенно когда брата не было рядом.

Сейчас Кольки рядом не было — его сослали в пионерский лагерь. Именно сослали, потому что лагерь старший брат терпеть не мог и рассказывал о нем страшным шепотом жуткие истории.

Например, про то, что там заставляют ходить строем. Или как один раз, в конце третьей смены, стали пропадать дети, а в столовой на завтрак вдруг начали подавать необычные и очень вкусные пирожки с мясом.

Или про то, как ночью из красного пятна на стене спальни выходила женщина, окутанная окровавленным саваном, и всех, кто не спал, утаскивала за собой в красное пятно и там пожирала вместе с костями.

А еще про Черную Руку, Гроб на семи колесиках и Синие Ноги.

Сережка слушал эти рассказы, замирая от ужаса, и думал о том, что никогда-никогда в жизни не позволит себя услать в этот страшный лагерь.

Наверное, тогда ему и стали сниться кошмары. В них его кто-то хватал, кто-то тащил, кто-то душил. Подробностей Сережка не помнил, но каждый раз просыпался в слезах и мокрый от пота. А иногда даже писался в постель, что вызывало колкие насмешки брата и усталое беспокойство мамы.