Книга Зарево. Оправдание хаоса, страница 167 – Диана Ва-Шаль

Стивен остался караулить Марка.

— Почему всегда по-разному? – вдруг спросил Норман, посмотрев в сторону Михи. – Если стадии заражения еще более-менее сходятся с записями Гивори, то почему у всех каждая стадия длится разное время?

— Штефани находила кое-какие заметки об том, – ответил Боур негромко. – Дело в том числе в индивидуальных характеристиках организма. Насколько сильный иммунитет, как часто человек болел. Какие уже болезни сидят в организме, какие расположенности к заболеваниям имеются. Биохимический состав крови, наследственность, аномалии в строении тела, тип высшей нервной деятельности. Да еще и внешние факторы, начиная от образа жизни, заканчивая экологией и социальным и психологическим комфортом или дискомфортом.

— Короче?

— Короче, – Миха цокнул, – все что угодно. Любое различие может менять длительность заражения и… Воскрешения. Плюс, мне кажется, – Михаэль с секунду подумал, – нет, я уверен, что большое значение имеет и то, какое количество вируса проникло в организм. Область поражения.

— Чем больше погрызли, тем быстрее? – скорее утвердительно заключил Норман.

— В любом случае, Марк выглядел вполне здоровым, укус совсем небольшой. Не очень ли он быстро в болезненное состояние впал? – спросил я недоверчиво. Михаэль немного помедлил, а затем достал из кармана небольшой пакетик. Норман присвистнул. – Ну, что ж, каждый старается забыться и отключиться от происходящего по-своему.

— Травка. Скорее всего, он слишком много выкурил, – выдохнул Боур, вновь убирается пакетик в карман. – Вопрос еще в том, как конкретно курение психоактивных может повлиять на ход заражения.

— И что теперь с Марком делать?

— Всему свое время, – уклончиво проговорил Михаэль. Я хмыкнул, упирая руки в боки и опуская голову. – Мы ни в чем не можем быть уверены до конца. Я знаю, что вы скажете, но у нас нет права распоряжаться жизнями людей в подобном контексте. До последнего будем сохранять его жизнь, – и тише добавил, – и жизни любых людей, вверенных нам, – я глянул на Михаэля исподлобья.

— Ему будет становиться хуже. Он будет мучиться. Ты готов смотреть на это? Готов позволить человеку страдать?

— Что ты хочешь от меня, Крис?

— Не знаю, что хочет услышать Крис, но я бы хотел узнать, насколько целесообразно подвергать всех нас опасности? – качнул головой Роудез, сжимая губы в полоску. – Как ты точно подметил, мы не знаем, как курение травки повлияет на "болезнь".

— Это все очень сложно, любые подобные разговоры на грани между гуманностью и аморальностью, – наконец тихо выдавил из себя Миха. – Давайте на данный момент ограничимся тем, что нам нужно быть вдвойне внимательными. Особенно, когда есть опасность, что кто-то может обратиться. Я… – он запнулся. – Просто это все безумие. Я теряюсь в собственных мыслях. Это правда. Я не знаю, какое решение верное, да и есть ли правильное.

— Миха, просто скажи мне сейчас, что мы сами не подписываем себе смертный приговор.

Боур посмотрел мне в глаза:

— Боюсь, мы подписали его в тот момент, когда вступили в "Горгону", – спокойно парировал он.

Молчание.

— Это был добровольно взятый билет в один конец, – ответил Норман отчетливо. – Мы просто явились на свое место. В "Горгоне" смысл и жизни, и смерти, и голоса предназначения.

— Горгоновец однажды, горгоновец до конца, – твердо произнес я, и все втроем ударили себя кулаком в грудь, в сердце, в то самое место, где от женского лика расползались серебристые змеи.