Книга Мёд горьких трав, страница 63 – Диана Ва-Шаль

Двухэтажный дом с большими окнами, облицованный снаружи деревом, казался настоящим кусочкам рая и самым безопасным местом во всем Государстве. Здесь, в объятиях гор, жизнь текла по своим законам. Домик органично вписывался в пейзаж: его крыша, покрытая тёмной черепицей, чудилась продолжением горных склонов. В стеклах отражались и множились деревья и папоротники. Обилие натуральных материалов отдаляло от воспоминаний металлических клеток мегаполисов.

Рэм, с накинутой на плечо рубашкой, неторопливо спустился по ступеням. Босыми ногами прошел по траве и камням к шумной реке, прищурился, глядя на первые солнечные лучи, озаряющие склоны золотым ореолом. Вода искрилась и переливалась, и над ее гладью стелилась дымка тумана.

Вессель вдохнул свежий воздух, пропитанный ароматами сосен и цветущих трав, и задумался о том, как легко здесь забыть о мире за пределами гор: три недели жизни. Настоящей жизни, купленной у судьбы дыханием смерти в затылок. Зато три недели, когда возможным стало забыть об обязанностях кронпринца, покинуть шумную столицу, побыть наедине с Иной.

Рэм даже вспомнить не мог, когда в иной момент своей жизни обладал такой свободой: его детство закончилось слишком быстро, окруженное штатом воспитателей и наставников, юность прошла незаметно, отданная службе. Наверное, если бы рядом с ним не было шебутного Дэва, Рэм бы вовсе сошел с ума. К тому же, Дэвид упрямо поддерживал образ "упертого троечника и проказника", отчего прилежный кронпринц казался преподавателям еще более усердным и старательным. Рэм всегда знал, что его брат сознательно создает ему этакую "подушку безопасности", когда мелкие промахи и ошибки старшего сына Дамира Весселя даже не замечались: ибо как увидеть небольшой камешек на ладони, если с вершины несется гигантский валун? Дэвид был опорой и другом Рэма. И кронпринц знал – когда наступит час вступить на трон, брат станет самым верным и преданным ему сторонником и помощником.

Мужчина опустил руки в прохладную прозрачную воду. Набрал ее в ладони, выпил. Прохлада растеклась по телу. Даже тяжесть в мышцах словно ушла в землю.

Каждое мгновение здесь, в окружении природы, рядом с Иной, приносило душе безмятежность, которая отсутствовала в жизни бесконечно долго.

Мукро остался далеко. Телефонные звонки забылись. Совещания стерлись. Единение с горами, время с любимой женщиной. Покой. Рэм многое бы отдал, лишь бы навсегда остаться в этом месте. Но он знал, что не может себе этого позволить. Бежать не получится – он никогда бы себе этого не простил. Да и куда идти?

Страннику дороги писаны, отступнику пути заказаны. Возвращение обратно неизбежно. Возвращение домой неотвратимо, тем более, когда ты любишь свой дом – каким бы мрачным тот ни был. А Рэм любил Государство. Любил Старые рубежи. Любил Мукро.Он был рожден, чтобы быть отданным на растерзание Судьбе и милости Государства. Парадный мундир, чтобы оказаться однажды размазанным на страницах истории Триединой монархии.

Над мысом рождения и смерти мелькнуть вспышкой, пронестись точкой. Позволить тернистому пути заплестись не то удавкой, не то короной, и превратиться в тень, сжимающую золотой меч. Но если ему удастся что-то изменить, если он сможет своим горящим сердцем осветить во тьме путь людям, провести их по тропам вечной жизни, миновать массовые казни, сломать эхо-камеры – тогда все не напрасно. К тому же, жизнь подарила ему Ину, и рядом с ней Рэму не было страшно оказаться под бесшумным дождем кровавых слез, проливаемых Матерью о мире Государства.