Книга Ловушка для сверчков, страница 153 – Владимир Медведев

Корень ухмыляется:

— Очень его не любишь?

Сом не может удержаться от банальной шутки, тысячекратно повторенной всеми шутниками на всех континентах:

— Сырым не люблю, только жареным, с уксусом и специями.

— Ладно, Карл, – говорит Корень, – денег тебе не надо. А чего хочешь?

— Выпусти ребят.

— Тогда согласишься?

— Да. Отпусти наших, я останусь, играйте хоть до морковкина заговенья.

— Рад бы, да нельзя, – говорит Корень. – Мне лично вы здесь на хрен не нужны. Но у нас задание, о котором лучше бы никому не знать. А твои сразу же побегут в полицию, к журналистам.

— Не побегут, – убежденно произносит Карл. – Обещаю…

— Брось, – перебивает его Корень, – не смеши.

— Да я так, на всякий случай.

— Могу предложить лизинг, – говорит Корень. – Ты играешь, а мы освобождаем вас после исполнения задания.

— Не держи меня за дурака, – говорит Карл. – Сначала освободите, потом игра.

— Корень, чего ты с ним чикаешься? – вмешивается Сом. – Я ж говорю: сменим правила – карлик играет добровольно-принудительно.

— У нас правила неизменные: никто никого к игре не принуждает, – говорит Корень.

Хельга

Я была настолько поглощена поиском выхода из ситуации, в которую меня загнала Лизавета, что почти не горевала о Захаре и забросила Эрика, который был увлечен своими человечками, мужской дружбой с Сомом и во мне не нуждался. А впрочем, лишь отчасти.

Накануне он потребовал:

— Мама, купи мне мышку!

Ненавижу мышей. В раннем детстве меня укусила мышь, такое бывает. Сама я этого не помню, мама мне рассказала, когда я стала постарше. Наверное, где-то в самом дальнем уголке памяти сохранилось воспоминание о зубах страшной кусачей твари, но я до него добраться не могу. И не хочу. Забыла – значит, забыла.

— Может быть, собачку?

— Нет, мышку.

— Господи, Эрик, зачем тебе грызун? Хочешь кого-нибудь маленького – заведи хищника, ласку или горностая.

— А какая она – ласка?

Я показала:

— Вот такая, на ладони поместится. Кстати, питается мышами, если уж они тебя так интересуют.

Эрик задумался, потом сказал решительно:

— Не хочу ласку, хочу мышку.

Вот оно, тлетворное американское влияние.

— Сынок, живые мыши совсем не похожи на Микки-Мауса в мультиках. Это суетливые и противные комочки серой шерсти – и ничего более.

Про то, что они гадят повсюду, я упоминать не стала. Про то, что способны укусить младенца, тем более.

— Все равно хочу.

— Вообрази свою будущую биографию. Что в ней напишут? «Генерал Буряга провел детство, возясь с мышами».

Эрик надулся:

— Пусть пишут, хочу мышку.

И я уступила:

— Ладно, только чтоб я ее не видела. Держи где хочешь, но на глаза мне пусть не попадается.

— Ура!

Умчался. Но перед тем бросил на меня хитрый косой взгляд, по которому я поняла, что он что-то от меня утаивает. Что-то с этой мышкой непросто.

Я вызвала Сома.

— Виталий, вы знаете, почему Эрик вдруг заинтересовался мышами?

— Меня самого удивляет. Но, думаю, это нормально. Дети должны заводить ручных зверушек.

— Но почему именно мышей?

— Может, вы ему читали что-нибудь героическое? Ну вроде сказки о смелом мышонке.

— Только не про мышат!

— Тогда, наверное, просто детская причуда, – сказал Сом.

Если и он хитрил, на его рыбьей морде этого не прочтешь. Ладно, со временем выясню. Спросила только:

— Пигмеи не слишком артачатся? Не обижают его?