Книга Ловушка для сверчков, страница 186 – Владимир Медведев

Карл не видит его хари, но ужас, который она вызывает, отражается на лице Марты, как в зеркале.

— Подождите, – произносит она дрожащим голосом, – сейчас принесу.

Убегает. Упырь поворачивается к Рэму.

— Ни хрена пиндосы не волокут. Если слово реально доброе, пистолет не нужен.

Марта Рудольфовна, сократившаяся до просто Марты, с непостижимой быстротой приносит ключи.

— Где его держите? – спрашивает Упырь.

— Я покажу.

Марта семенит впереди, поднимается на второй этаж, подводит их к хорошо знакомой Карлу двери, открывает. Юрганов лежит неподвижно.

— Живой? – спрашивает Рэм.

— Проверим, – говорит Упырь.

Прикладывает два пальца к шее Юрганова.

— Пока жив.

— Как понесем? – спрашивает Рэм.

Упырь расстилает на полу рядом с кроватью парчовое покрывало, висящее на спинке стула. Затем они с Рэмом подхватывают больного и опускают на покрывало. Взявшись один впереди, другой позади, они, как в гамаке, выносят Юрганова, спускаются по лестнице и несут через вестибюль к выходу. Марта и Карл тащатся за ними.

— Осторожно! Головой не ударьте! – кричит Карл.

Спустившись с крыльца, волкодавы опускают гамак с больным на землю, то есть на плиточное покрытие, Рэм выводит из гаража мини-фургон, подгоняет его к крыльцу. Вдвоем с Упырем они затаскивают Юрганова в салон и кладут на заднее сиденье, где он может уместиться во весь рост. Рэм занимает место водителя, Упырь садится рядом на пассажирское сиденье.

— Друг, сядь рядом с Кириллом Максимовичем. Чтоб не упал по дороге, – просит Карл.

— Ничего с ним не сделается. Рэм поведет осторожно. Так ведь, Рэмео?

— Факт, – подтверждает Рэм.

Минивэн отчаливает, подкатывает к воротам, ждет, пока откроются, трогается… Ворота закрываются за ним, как опущенный занавес.

И тут, как запоздалый порыв ветра, на Карла обрушиваются гнев и возмущение. Значит, просто так, из человеческого сострадания, никак нельзя. А если заплатить, то можно. Жизнь спасти нельзя, а нарушить приказ в обмен на развлечение можно. Карлу представляется, как он врывается в винный погреб, где сидят вокруг стола волкодавы и хлещут чужое вино. В ярости вырывает из груди свое сердце и швыряет его, как гранату, на стол, чтобы взрыв разорвал их на клочки, чтобы кровавые ошметки разлетелись во все стороны и заляпали стены.

Он срывается с места, бежит, топча газоны и клумбы коротенькими ножками, мчится вдоль крыла вправо, мимо теннисного корта, в рощу, где вопит, раздирая глотку, чтобы выпустить наружу бессильный гнев. Если суждено было появиться на свет не таким, как все, то почему не родился великаном, способным разорвать на куски каждого из ненавистной четверки?

Проходит немало времени, прежде чем буря стихает и сменяется мрачным ожесточением. На выходе из рощи ему встречается Гафур.

— Приехали? – спрашивает Карл.

— Утром Мурод приехал, мусор забрал, – сообщает Гафур. – Больше никто не приехал. Кого ждешь?

Карл машет рукой, нет сил объяснять. Он бредет к крыльцу, не разбирая дороги, по газону и клумбам. Гафур то ли не смотрит ему вслед, то ли не решается окликнуть и упрекнуть. Карл садится на нижнюю ступеньку и ждет. Вскоре сверху спускается Сом, информирует:

— Только что позвонили. На подъезде.

Они с Карлом теперь вроде как сообщники.

Карл не отвечает.

— Молоток, что согласился, – говорит Сом. – Ты теперь большой человек. С самим Корнем выпиваешь. Мне спасибо скажи, я тебя в люди вывел. Помнишь?