Книга Ловушка для сверчков, страница 56 – Владимир Медведев

— Я сразу поняла, что актерская карьера не для вас…

Что бы вы ответили на моем месте? Вот то-то.

— У вас умные глаза, – продолжала охотница, – а актеры… они… как бы это сказать… – она замялась, почувствовала, что хватила лишку, и закончила неожиданно: – Кстати, меня зовут Клара.

— Очень приятно.

А как еще было отвечать?

— Притом актер ведет такую ненормальную жизнь, – продолжала охотница. – Работа вынуждает. Вечером спектакль, домой попадает поздно ночью, утром едва отоспится – репетиция. Никакой жизни. Не только семейной, вообще никакой.

Понятно было, куда она клонит. Не охотница, а скорее рыбачка. Закинула удочку посмотреть: клюнет? не клюнет? Я перевел разговор в философский регистр.

— Вы правы, – сказал я (она удовлетворенно улыбнулась: клюнуло). – У артистов почти нет возможности жить настоящей жизнью. Зато они проживают множество ярких жизней на сцене.

Сентенция, прямо скажем, банальная. Однако именно такая и требовалась, чтобы сорваться с крючка. Рыбачка смотала леску, сунула блесну в карман и отошла искать того, кто клюнет.

Открылась дверь комнаты, где, очевидно, заседала приемная комиссия, вышел высокий парень из наших, но с глуповатым лицом деревенского дурачка (ему рыбачка не сказала бы, что у него умные глаза, хотя кто знает, кто знает). Это был не то герольд, не то камердинер. Он провозгласил:

— Лариса Верхоланцева!

И тут же из толпы выпорхнула девушка ослепительной красоты со снежно-белыми длинными волосами, отброшенными на спину. Я не особенный любитель культивированной флоры и не считаю, что делаю женщине комплимент, сравнивая ее с каким-нибудь цветком, но эта красавица действительно походила на гладиолус или орхидею. Могу представить, сколько усилий и ухищрений, включая температурный режим, особую почву, регулярный полив, фитосвет определенной волны, сколько минеральных прикормок, мазей и кремов, спа-процедур необходимо, чтобы вырастить подобную красоту.

Парень, стоявший рядом со мной, печально вздохнул. Я понимал его и мысленно вздохнул вместе с ним. Красота спасает мир, но в руки простым парням вроде нас не дается. Про себя молчу, но и у поклонника Ларисы Верхоланцевой внешность была не ах. Кроме малого роста – несоразмерно длинные руки, укороченные ноги и небольшой горб на спине. Да и личико как у питекантропа. Узкий лоб, тяжелая нижняя челюсть и все прочее под стать.

— Да-а-а-а, – протянул питекантроп. – Это вам не тапочки шить.

Он таким образом выражал восхищение красавицей, но я тогда не знал, что в это присловье он, будучи в разном настроении, вкладывает разный смысл, и понял его буквально. Решил, что высказывание – лучший повод начать разговор, и спросил:

— Приходилось?

И, представьте, угадал.

— Тапочки шить? Случалось, – ответил питекантроп.

Хочешь разговорить человека, расскажи что-нибудь про себя. Это входной билет в доверительный разговор. И я его предъявил:

— Что до меня, то, признаюсь, к ручному труду я мало приспособлен.

— Сядешь в тюрьму, приспособишься.

— Да я-то, вообще, не рассчитываю.

— Я тоже не мечтал. Случай привел, усадил на нары.

— Хотите сказать – судьба? – спросил я.

Он поправил:

— Случай.

— Это одно и то же. Случай – просто одно из проявлений судьбы.

Питекантроп упрямо мотнул головой:

— Глупости. Ты не понимаешь: судьба определена заранее, она уже как бы существует…