Книга Ловушка для сверчков, страница 61 – Владимир Медведев

— Оля, вы в своем уме?! Ладно, я не говорю про саму безумную идею, но этот ваш «заряд»… Где вы мечтали его добыть?

— О, это самое простое. Йован может сделать. Он говорит, что на кухне и в шкафу с бытовой химией столько всего, что хватит, чтобы взорвать весь этот уродский дом, а не только одну комнату.

Она говорила совершенно серьезно, а я не мог удержаться от смеха. Сверчки-террористы! В жизни не слышал ничего смешнее.

— А теперь представьте, что нашелся человек, который умеет водить, и ваш план удался. Далеко ли вы успели бы сбежать? Номера известны, так что вас остановит первый же дорожный патруль. А что дальше? Суд? Не знаю, какой срок дают за подобные геройства. За один лишь взрыв – лет десять, не меньше, а тут еще угон автомобиля… Об участи минимала в тюрьме или лагере я даже думать боюсь…

Она вспыхнула:

— Они что же, думают, если мы ростом не вышли, то с нами можно как с игрушками обращаться? Захотел – запер в ящик, вспомнил – вытащил наружу.

Я осторожно напомнил:

— Оля, высоких тоже держат в неволе.

— Им проще сопротивляться. Если не отстаивают себя, значит, заслуживают.

Вон куда завернула! Я попытался вывести разговор на правильную дорогу:

— Никто не заслуживает. Есть же, в конце концов, право личности на свободу.

Ольга пренебрежительно махнула розой, которую все еще держала в руке:

— По-моему, это право, как и все другие, придумали затем, чтобы обиженный мог кричать: «Не имеете права…» А для обидчиков это пустой звук. Вроде как муха жужжит, пока ей крылья обрывают. Право надо завоевывать, отстаивать, а не ждать, что кто-то его будет соблюдать.

Она явно путала реальную жизнь со сценой, на которой произносятся героические монологи. Спорить в таких случаях бесполезно.

— Оля, давайте оставим философию до лучших времен, – сказал я. – Сейчас мне нужна конкретная помощь. Беда в том, что Сева профукал наши средства, а просить не у кого. К вашему отцу я обратиться не могу. По некоторым причинам…

— И вы хотите, чтобы попросила я. Кого подкупаем? – спросила она деловито.

— Сома.

— Он же негодяй!

— Конечно, негодяй. Хорошего человека не подкупишь.

Она воскликнула:

— Нельзя мерзавцам давать деньги за то, что они мерзавцы.

Я возразил:

— В том-то и дело, что подкупить можно только негодяя. Хорошего человека невозможно соблазнить. – И сразу же опомнился: – Конечно, вы, Оля, правы… Ну, вы понимаете, в каком я смысле.

— Понимаю, – грустно подтвердила Ольга.

— Такой вот отвратительный получается парадокс. Не дать денег и сохранить чистоту означает остаться в зависимости от негодяя, иными словами, он победил. Дать деньги, подкупить означает уподобиться ему. То есть в этом случае кажется, что победу одержал он, однако поскольку мы выходим на волю и освобождаемся от зависимости, то в действительности побеждаем мы.

Она замотала головой:

— Нет! Я не могу распутать логически, но чувствую, что это неправильно. Это он победил. Не потому, что он получил деньги, а потому, что мы их дали.

— И остались в неволе. Хороша победа!

— Извините, Кирилл Максимович, но я в этом деле не участвую.

— Оля, подумайте. О товарищах прежде всего. Да и обо всем театре. Каждый день, потраченный здесь, увеличивает наши долги. Захлебнемся в неустойках. Погибнем…

— Понимаю, Кирилл Максимович, но не могу… Простите.