Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 119 – Владимир Медведев

— В Старую Бологу, к Николе на грязях. Как раз к темноте поспеем… Утром вернемся с колоколом…

— И думать забудь! – рявкнул дядюшка.

— Петр Макарыч, так мы с отдачей. Найдем и назад повесим…

Но, наткнувшись на взгляд Макарыча, Сенька понурился, махнул рукой и побрел прочь.

— Сеня, постой, – крикнул дядя. – Будет тебе колокол. Племяш, идем-ка…

Сенька, естественно, увязался следом. От Володиных хором мы перешли через заросшую травой улицу к нашему с дядькой родовому гнезду, скрытому за дощатым забором, который время и погода вычернили, словно угольным карандашом. Макарыч откинул ржавую щеколду на калитке и направился к пристройке в глубине двора. В клети, помимо аккуратно сложенной поленницы, имелась загородка, за которой горой была свалена всякая рухлядь и ветхий домашний скарб.

— Много ж у тебя добра, – съязвил Сенька.

— То и добро, что до нас дошло, – отрезал Макарыч.

Он ворошил тряпье, бурча про себя:

— Всякая тряпица в три года пригодится… Всякая… А вот и он.

И протянул нам небольшой закопченный котелок. Сенька принял его, чуть не уронив:

— Тяжелый. Из чугуна небось.

Он огляделся, вытащил из-под рухляди изогнутую железку и, держа чугунок на весу за ушко, ударил по днищу. Раздался ясный и прозрачный звон, печальный и тающий, как у тибетских тарелочек.

— Чистое золото, – восхитился Сенька. – Жаль, звук тихий. Маловат колокольчик. Был бы побольше, цены б ему не было…

— Найдем и погромче, – сказал Макарыч.

Поднатужившись, он выволок совершенное чудовище – огромный котел ведра на два или три, с круглым дном, черный изнутри и снаружи. Сенька забрякал по нему своим кривым боталом, но путного звука не добился.

— Это у тебя, Макарыч, царь-колокол. Одна видимость.

— А ты колуном.

Сенька выдернул топор из чурбака возле поленницы и шарахнул обухом по краю котла. Загудело, зазвенело, с оттяжкой и переливами. Могучий звук…

— Берись, молодежь, тащи на полигон, – скомандовал дядюшка.

Перемазавшись в саже, согнувшись и спотыкаясь, мы с Сенькой внесли колокол к Володе во двор. Макарыч шел сзади с топором и косой.

— А коса зачем? – пыхтя, спросил Сенька.

— Уху варить, – ухмыльнулся Макарыч и указал на высокую растительность у забора: – Начнем оттуда.

Он сноровисто выкосил в зарослях небольшой пятачок, прислонил косу к изгороди.

— Володя с Серегой, держите его на весу вверх дном. Вот так! Пониже, пониже, над самой землей… А я, стало быть, за звонаря.

Сенька растянулся на земле и долго пристраивал щеку меж жестких будылей репейника и полыни, срубленных косой.

— Ухо не проткни, – сказал Макарыч и, ударив обухом по котлу, извлек из него мощный органный гул.

— Еще разок, – крикнул Сенька, не поднимая головы.

Макарыч вдарил вновь.

— Есть! – завопил Сенька, вскочил на ноги и раздвинул стебли шагах в двух от выкоса. – Здесь.

Володя сбегал в сарай за парой лопат. Копать выпало ему и мне. Макарыч и Сенька, как специалисты высшей квалификации, наблюдали.

— Глубоко? – спросил Володя.

— Метра полтора, – важно сказал Сенька. – Капитально запрятал.

Скоро яма углубилась настолько, что двоим не поместиться, и я остался рыть один. Наконец под лопатой звякнуло.

— Тихо ты! Не разбей! – закричал народ хором.

Я присел и осторожно, как археолог, начал разгребать руками землю вокруг находки.