Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 128 – Владимир Медведев

Дядюшка молча влетел в сарай и принялся рыться в груде старых сетей, под которой хранилось наше сокровище.

— Украли! – взревел он наконец.

— Кто? – сказал я. – К нам сто лет ни одна душа… Забрел бы чужой, Сенька увидел бы.

— Спит небось, разбойник.

Если перевести этот иносказательный диалог в прямые высказывания, оба мы сходились на убеждении, что Сенька утащил котелок. Грозно дядюшка Петр Макарыч прошествовал к Сенькиному подворью и остановился у открытой, как всегда, калитки, болтающейся на одной петле.

— Семен! Выйди-ка сюда!

Сенька не отозвался. Мы вошли во двор. На двери дома против обыкновения висел замок. Мы переглянулись и сели на крыльцо.

— Шило у него, что ли, в заду? – сказал Макарыч.

— Шустрый как таракан, – отозвался я.

В переводе на обычный язык это означало: вернется, никуда не денется. И тут я увидел на истертых досках крыльца россыпь желтых блесток и указал на нее дядюшке. Мы вновь переглянулись, но ничего не сказали – и без слов ясно: Сенька отпилил от котелка малую, судя по количеству опилок, часть и повез в Старую Бологу. То ли на пробу, то ли на продажу – хрен редьки не слаще…

Макарыч посмотрел на небо.

— Как там наш рыбак? Думаю, сегодня клева не будет…

«Вернется Сенька, ужо получит», – перевел я мысленно и сказал:

— Володя хоть в пустом корыте наловит.

Я угадал. К вечеру наварили мы с дядюшкой пшенной каши, а тут вошел Володя с куканом рыбы.

— Готовь кастрюлю, Петр Макарыч.

— Кашей занята.

— У тебя ж другая есть.

— Та мала.

— Ладно, сейчас сбегаю к себе, принесу, – сказал Володя, сел на лавку и стал рассказывать о сегодняшней рыбалке.

По моим наблюдениям, в каждом заядлом рыболове, пусть самом смирном, скрывается неистовый капитан Ахав, преследующий водяное чудовище, пусть даже оно размером не более плотвички. В самый разгар Володиных рассуждений о рыбьем коварстве на крыльце кто-то тихо заскребся в открытую дверь.

— Купец пришел, – сказал Макарыч, – гость заморский… Так как там, Володя, налим твой дальше-то схитрил?

Рыбак продолжил рассказ, а купец поскребся опять. Подождав немного, гость осмелился тихо постучать, а когда никто не отозвался, стукнуть чуть громче. И наконец, решившись, пробрался в сени, а затем в комнату и встал на пороге, прижимая к груди заветный котелок с отпиленным ушком. Порванная рубаха перепачкана юшкой и грязью, рожа разбита в кровь, и сквозь синяки и ссадины едва можно было разобрать, что Сенька зол и смущен одновременно.

На его явление отреагировал лишь Володя. Прервал рассказ и произнес буднично:

— А вот и посудина, – будто котелок явился своим ходом, без чужой помощи.

Само Сенькино присутствие Володя соизволил заметить только после того, как забрал у него котелок и, наполнив водой, поставил на печь:

— Что встал столбом? Иди рыбу почисть на крыльце.

Сенька взял кукан и удалился.

— Вот так-то, – подвел итог Макарыч. – Ушко повез – без уха вернулся. А если б целый потащил?..

Долго сказка сказывается, а уха готовится довольно быстро. Благо провинившийся Сенька расправился с рыбой с рекордной скоростью. Уха поспела. Володя снял с печи котелок, вновь изрядно закопченный снаружи, но сияющий изнутри.

— Уха-то и вправду золотая, – восхитился Володя, глядя на казанок, стоящий в центре стола.

Я не выдержал и спросил Сеньку: