Книга Семейные ценности, страница 71 – Арина Арская

— Ну и стерва, — выносит вердикт соседка и качает головой.

Алла Ивановна в окне подпирает лицо кулаком. Масик устроил свою лобастую голову на подоконнике рядом, положил её на лапы и прикрыл глаза. Тяжело и сердито дышит.

— Тут периодически шастает один… — Алла Ивановна прищуривается на меня. — Уж не твой ли?

— Такой красивый, да? — вступает Марина Евгеньевна. — Высокий, плечистый…

— И угрюмый, — добавляет Алла Ивановна.

— Мужики и должны быть угрюмыми, — Марина Евгеньевна пожимает плечами. — Если сильно весёлый, то… жди беды.

— То есть тут и Глеб ошивается? — возмущённо выдыхаю я. — Как же они мне надоели!

— Масику он понравился, — Алла Ивановна хмыкает и чешет Масика за купированным ухом. Пёс жмурится от удовольствия, его чёрные губы приоткрываются, показывая розовый язык. — Масик всего его обслюнявил, а тот даже не фыркнул.

* Настя *

Тяжело вздыхаю в трубку. Голос адвоката Глеба звучит так ровно и сухо. Он привык расчленять чужие судьбы на статьи закона и не страдает лишней сентиментальностью.

— Когда мы можем встретиться, чтобы мы с вами обсудили все спорные моменты предстоящего развода?

Спорные моменты. Какое красивое слово для того, что мой муж трахал чужую жену и сделал ей ребёнка.

Сжимаю руль так, что в суставах болит. Солнце бьёт в лобовое стекло, нагревает пластик и выжигает глаза.

— Я не дам ему развод! — рявкаю я. Бью ладонями по рулю, и гудок выдаёт короткий, истеричный всхлип.

Сворачиваю с асфальта на разбитую грунтовую дорогу. Колеса дробят щебёнку, и из-под них вылетают мелкие осколки камней.

— Не дам!

— Послушайте, Анастасия, — голос адвоката всё так же ровен и отстранён, словно он успокаивает капризного ребёнка в супермаркете. — Сейчас важно выключить эмоции и трезво оценивать всю ситуацию. Развод всё равно произойдёт. Просто вы можете только затянуть этот процесс, но это бессмысленно.

— Вот она, мужская благодарность.

Горько смеюсь. Смех вырывается из груди сухой, надорванной хрипотцой.

— За годы моей любви! За годы верности! За годы заботы!

Машина резко тормозит у деревянных ворот, выкрашенных в белый цвет. Краска местами облупилась, сквозь щели виднеются тёмные доски. С них начинается тупая идиллия из дешёвого журнала про загородную жизнь.

— Анастасия, у Глеба Аркадьевича нет намерений скрывать все свои доходы, активы, пассивы. Нет намерений переоформлять бизнес и филиалы, которые были открыты во время вашего брака.

Адвокат делает паузу. Я слышу, как он перелистывает бумаги.

— Раздел имущества по указанию Глеба Аркадьевича будет честным и максимально прозрачным.

Боже, какой позор.

Я смотрю на белые ворота перед собой.

— Да какой толк от всех этих денег, активов и пассивов без его семьи? — спрашиваю я, и голос мой срывается на какой-то жалкий, надтреснутый шёпот. — Какой толк?!

Я закрываю глаза и рычу:

— Я теряю уважение! Я теряю семью! Я теряю защиту и благосклонность одних из самых влиятельных людей в Москве! Деньги это, конечно, хорошо, — истерично смеюсь я, — но я перестаю быть частью клана Соколовых.

Господи.

Как я буду жить? Как я буду появляться на светских мероприятиях? Как я буду смотреть в глаза этим женщинам, которые всегда мне завидовали, а теперь будут надо мной смеяться? Да и кто меня теперь пустит на все эти роскошные ужины, благотворительные вечера?