Книга Джинн из кофеварки, страница 10 – Леон Монтан

Где-то внизу, словно подтверждая ее слова, раздался глухой стук по батарее. Баба Нюра бдила.

— Убери это! — Лера ткнула пальцем в золотую гору. — Быстро! Верни все туда, откуда взял!

— Я не беру! Я создаю из эфира! — оскорбленно рыкнул Дамир, чье эго сейчас трещало по швам. — Это чистое творение моей магии! Ни одна смертная...

— Значит, рассоздай! Дезинтегрируй! Аннигилируй! — Лера схватилась за голову. — Дамир, я тебя умоляю, если к нам сейчас зайдет участковый Михалыч проверить счетчики, мы оба сядем! А в камере нет микроволновки и вай-фая! Убери золото!

Ифрит заскрежетал зубами. Золотые татуировки на его теле запылали так ярко, что в комнате стало жарко. Он был зол. Нет, он был в ярости. Его величайший дар, его гениальный план по соблазнению этой упрямой смертной разбился о какие-то непонятные «налоги» и «перекрытия».

— Ты пожалеешь об этом, женщина, — зловеще прошипел он.

Дамир резко вскинул руки вверх, щелкнул пальцами, и по квартире прокатилась волна горячего воздуха.

Золотые горы, рубины, кубки и корона вспыхнули багровым светом и в одно мгновение рассыпались в мелкую, мерцающую пыль, которая тут же растаяла в воздухе без следа. Вместе с ними исчез и персидский ковер.

Квартира снова стала серой, пыльной и безнадежно унылой. Старый линолеум, выцветшие обои, стол из ДСП и продавленный диван.

Лера обессиленно рухнула на свой стул из ИКЕА. У нее дрожали руки. Она откинула голову назад и закрыла глаза, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Дамир стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди. Он снова был в своих изумрудных шароварах. Его гордость была уязвлена настолько глубоко, что ему хотелось сжечь этот город дотла. Но вместо этого он просто сверлил взглядом уставшую женщину.

— Ты сумасшедшая, — наконец констатировал он тихим, рокочущим голосом. — Все смертные жаждут золота. Это суть человеческой природы. Жадность правит вашими короткими жизнями. А ты... ты испугалась. Каких-то бумаготворцев и стражников.

Лера открыла один глаз и устало посмотрела на джинна. Вся ее ярость куда-то улетучилась, оставив лишь безграничную, тяжелую усталость взрослого человека, которому завтра снова вставать в шесть утра.

— Дамир, — тихо сказала она. — Я не сумасшедшая, я — бухгалтер. Я знаю цену деньгам лучше, чем любой султан. Деньги — это не кусок блестящего металла. Деньги — это ликвидность. Это возможность обменять их на блага. Твое золото неликвидно в этом мире без документов. Оно принесет только проблемы, тюрьму и смерть.

Она потерла лицо руками.

— Мир изменился. Тебе не нужно больше махать саблей, чтобы отобрать у человека жизнь. Достаточно заморозить его банковские счета. Поэтому, пожалуйста, никакого золота, никаких гор бриллиантов и никаких дворцов. Я хочу просто дожить до пятницы, выплатить взнос по ипотеке и выпить бокал полусладкого под сериал. Понимаешь?

Дамир молчал. Впервые за долгое время он не знал, что сказать. Его картина мира, в которой богатство и сила были абсолютными аргументами, дала трещину. Эта хрупкая смертная, боящаяся каких-то «налоговых стражей», только что отказалась от власти над миром ради... спокойствия?

«Безумие», — подумал Ифрит.

Но где-то в глубине его древней души шевельнулось странное чувство. Интерес. До этого момента Лера была для него лишь досадным препятствием на пути к свободе. Скучной, неблагодарной девчонкой. Но сейчас он увидел в ней нечто иное. У нее были свои принципы. Свои законы, которые она чтила строже, чем жрецы чтили богов. Она была несокрушима в своей прагматичности.