Книга Джинн из кофеварки, страница 36 – Леон Монтан

Дамир фыркнул, но халат (на этот раз сдержанного темно-синего цвета, «для работы») подтянул. — Хорошо. Я приму этот вызов. Я обуздаю эту текучую субстанцию с помощью… как ты это называешь? «Инструментов»?

— Именно. И чтобы ты не разнес дом, я пригласила специалиста.

Звонок в дверь был коротким и властным. На пороге стоял Михалыч — легенда местного ГБУ «Жилищник», человек, чья печень была закалена девяностыми, а руки пахли табаком, мазутом и экзистенциальным кризисом. В его брезентовой сумке что-то звякнуло — это была встреча двух эпох: мезозойской эры советского ЖКХ и магического палеолита древнего востока.

Михалыч окинул Дамира долгим, немигающим взглядом. Дамир, выпрямившись во все свои два метра мощи, смотрел на Михалыча как на дерзкого кочевника, зашедшего в тронный зал.

— Это кто? — хрипло спросил Михалыч, кивнув на Дамира. — Косплеер? Или из этих, которые в фитнесе за бешеные бабки скачут?

— Это мой… Дамир. Он хочет научиться, — Лера заискивающе улыбнулась. — По обмену опытом.

— Ну, Дамир так Дамир, — Михалыч прошел в ванную, не снимая ботинок, чем вызвал у ифрита непроизвольный спазм в области пальцев, готовых метнуть огненный шар. — Гляди сюда, атлет. Кран у тебя — китайское фуфло, силумин. Его если перетянуть — лопнет как совесть депутата. Инструмент есть?

Дамир величественно выступил вперед. — Я могу придать металлу любую форму, старик. Мои знания о сопротивлении материалов древнее, чем твои горы.

— О, еще один философ, — вздохнул Михалыч, доставая из сумки разводной ключ, который, кажется, помнил еще Хрущева. — Слышь, Сократ, ты философию свою засунь в… в общем, подальше. Кран течет, потому что прокладка сдохла. Бери ключ, крути гайку. Но не как в твоем фитнесе, а нежно. Понял?

Дамир взял ключ двумя пальцами, как брезгливый дегустатор берет грязную вилку.

— Это орудие примитивно. Оно не учитывает кривизну пространства…

— Оно учитывает резьбу на М18, — отрезал Михалыч. — Крути, давай.

Дамир сосредоточился. Его глаза начали наливаться золотом. Он решил, что не будет использовать магию напрямую, но «попросит» молекулы латуни расступиться перед ключом. Ключ скрипнул. Дамир приложил усилие.

— Легонько, я сказал! — гаркнул Михалыч.

Раздался характерный хруст. Смеситель, не выдержав тектонической мощи ифрита, просто отвалился от стены вместе с куском трубы. Фонтан холодной воды ударил Дамиру прямо в лицо, мгновенно погасив его внутреннее сияние и превратив в мокрого, злого и очень растерянного демона.

— Проклятье! — взревел Дамир, пытаясь заткнуть трубу пальцем. — Эта стихия взбунтовалась! Она атакует меня! Лера, я испепелю этот дом и построю тебе дворец из базальта!

— Стоять! — Лера, уже стоявшая по щиколотку в воде, перекрыла вентиль в туалете. — Никакого пепла! Михалыч, простите его, он просто… сильный очень.

Михалыч, который даже не шелохнулся, когда вода окатила его штаны, спокойно вытер лицо засаленным платком. — Ну вот, свернул башку. Я же говорил — нежно. Это тебе, парень, не штангу жать, тут чувствовать надо. Резьба — она как женщина: грубости не любит, а слабину дашь — течь начнет.

Дамир стоял, обтекая. Его шелковый халат прилип к телу, татуировки под водой выглядели как странные синяки. — Я… я не понимаю. Почему металл сломался? Я лишь приложил крутящий момент в четверть своей силы.