Книга Джинн из кофеварки, страница 37 – Леон Монтан

— Потому что силумин, мать твою... — Михалыч сплюнул в раковину. — Душа у него слабая. Ладно, бери муфту, будем паять. Нет, паяльник не бери, ты им точно всё сожжешь. Будем ленту мотать. ФУМ-ленту знаешь?

Дамир посмотрел на катушку тонкой белой пленки так, словно это был свиток с проклятием. — Это… священные бинты для труб?

— Это геморрой для начинающих, — философски заметил Михалыч. — Гляди, Дамирка. Мотать надо по часовой стрелке. Натяг должен быть такой, чтоб как струна, но чтоб не порвать. Если намотаешь мало — потечет, много — гайка не полезет. Это тебе не магию твою колдовать, тут глазомер нужен и… матерное слово для связки.

Дамир приступил к наматыванию. Его огромные пальцы, привыкшие крошить камни, дрожали от напряжения. Тонкая лента липла к рукам, рвалась, путалась и явно насмехалась над ним.

— О великий Сулейман… — шептал Дамир, сражаясь с кусочком политетрафторэтилена. — Почему это так сложно? Я строил зиккураты за одну лунную ночь! Я возводил мосты через огненные реки! Почему эта белая лента сильнее моей воли?!

— Потому что на ней мир держится, — наставительно сказал Михалыч, закуривая прямо в ванной. — Всё в России держится на синей изоленте, ФУМ-ленте и честном слове. Мотай-мотай.

Спустя сорок минут, когда Дамир был обмотан лентой больше, чем труба, а Михалыч успел рассказать историю про то, как он в восемьдесят шестом году чинил канализацию в обкоме, кран был водружен на место.

Дамир смотрел на свою работу с таким гордым видом, словно только что покорил Рим. — Я сделал это. Руками, без призыва духов.

— Неплохо, — Михалыч одобрительно кивнул. — Для первого раза сойдет. Пошли в туалет, там у хозяйки бачок подтекает. Вот там — настоящая магия.

Если кран был для Дамира мелкой стычкой на границе, то унитазный бачок стал Сталинградом.

Когда Михалыч снял крышку бачка, Дамир отшатнулся. Внутри копошились какие-то пластиковые рычаги, поплавки и клапаны, покрытые ржавым налетом, похожим на кровь древних чудовищ.

— Что это за лабиринт? — в ужасе спросил ифрит. — Это устройство для вызова Ктулху? Зачем здесь столько движущихся частей? Почему вода не подчиняется простому приказу гравитации?

— Это, сынок, арматура, — Михалыч нежно погладил пластиковый поплавок. — Она живет своей жизнью. У неё есть характер. Видишь этот клапан? Он как старый вахтер: то пускает, то не пускает, а причину не говорит. Тут подкрутить, там подогнуть…

Дамир завороженно наблюдал, как Михалыч виртуозно изгибает стальную спицу, на которой держится поплавок. — Старик, я видел четвертый круг ада. Там грешники вечно переливают воду из дырявых кувшинов в бездонные ямы, но я клянусь — устройство этого сосуда это… это архитектура безумия!

— Это инженерная мысль, — поправил Михалыч. — Давай, суй руку. Нащупай там грушу.

Дамир содрогнулся.

— Нащупать… что?

— Грушу, резиновую, бл... Она на дне. Если она задубела — менять надо.

Ифрит, преодолевая брезгливость, погрузил руку в холодную воду. Его лицо исказилось.

— Она… она склизкая. Она сопротивляется мне. Я чувствую, как она смеется над моей божественной сущностью.

— Меньше пафоса, больше дела, — ворчал Михалыч. — Тяни её.

В этот момент рычаг сорвался, и бачок издал звук, похожий на предсмертный хрип дракона. Вода начала прибывать с бешеной скоростью.