Книга Джинн из кофеварки, страница 70 – Леон Монтан

Но в глубине души она знала: Сулейман Аль-Абсолют приготовил для них нечто такое, против чего бессильны даже самые лучшие законы человечества.

Ровно в полдень пространство в хрущевке на окраине Москвы начало вести себя неприлично. Стены кухни, оклеенные обоями «под кирпич», поплыли, превращаясь в бесконечные колоннады из застывшего света. Потолок ушел в зенит, обнажая панораму туманности Андромеды, а старый холодильник «Бирюса» внезапно обрел золотую окантовку и голос оперного тенора, начав негромко напевать арию Ленского.

Сулейман Аль-Абсолют сидел во главе стола, который теперь был сделан из цельного куска черного обсидиана. На нем не было ни чашек, ни запеканки — только песочные часы, в которых вместо песка пересыпались крошечные алмазные искры.

— Время пришло, — голос Сулеймана вибрировал в костях Леры. — Три испытания. Три грани истины. Если пройдете — Дамир станет свободным от печати. Если нет — я лично закрою этот проект с полной ликвидацией активов. Начинаем.

Испытание Первое: Искушение.

Сулейман взмахнул рукой. Мир вокруг Леры изменился. Она оказалась в пространстве, залитом мягким, льстивым светом софитов. Перед ней стояло зеркало в полный рост, из него на Леру смотрела... она сама, но доведенная до абсолюта. Идеальная кожа, ни одного следа от бессонных ночей над годовым отчетом, глаза, сияющие как сапфиры, и волосы, которые укладывались сами собой по законам золотого сечения.

— Валерия, — прошептал Сулейман, появившись за её плечом. — Зачем тебе эта суета? Зачем тебе калькуляторы, очереди в МФЦ и страх перед морщинами? Я дарую тебе вечную молодость. Твое тело никогда не познает увядания. Ты будешь прекрасна, когда цивилизации обратятся в пыль. Твоя красота станет константой вселенной. Отрекись от этой нелепой привязанности к ифриту, и ты станешь живым божеством. Никакой ипотеки, никакой боли, только бесконечное «сейчас» в идеальной оболочке.

Лера подошла к зеркалу, поправила свои очки и внимательно осмотрела свою «идеальную» версию.

— Хм... — Лера обернулась к патрону. — Послушайте, мистер Абсолют, я — бухгалтер, я знаю, что такое «амортизация основных средств». Ваше предложение — это классическая финансовая пирамида. Вечная молодость? Это значит 500 лет смотреть на одно и то же лицо в зеркале? Вы хоть представляете, как это скучно? Красота — это дефицитный ресурс, в этом её ценность, а вечная красота — это как инфляция в Зимбабве: когда у каждого миллиард, буханка хлеба стоит два миллиарда.

Она ткнула пальцем в свое безупречное отражение.

— К тому же, красота — в глазах смотрящего. Дамиру я нравлюсь даже с мешками под глазами и в растянутой футболке, а ваше «идеальное» лицо — это не я. Это просто качественный рендеринг. Я отказываюсь. Вечность — это слишком долго для одной и той же прически.

Сулейман прищурился. Иллюзия Леры рассыпалась с сухим шелестом. Он повернулся к Дамиру.

Вокруг Дамира выросли горы золотых монет, перемежающиеся бесконечными рядами столов с самой идеальной, сочной и ароматной шаурмой в истории человечества. Над ним сиял трон, а в небесах пылала надпись: «ДАМИР — ВЛАДЫКА ВСЕГО».

— А ты, ифрит? — спросил Сулейман. — Я предлагаю тебе личное измерение. Здесь ты — Бог. Здесь нет законов, кроме твоего слова. Никаких «вынеси мусор», никаких «не используй магию в ванной». Ты можешь создавать миры и разрушать их по щелчку пальцев. Твое золото никогда не кончится, а твоя шаурма будет всегда идеальной температуры. Ты будешь свободен от всех обязательств перед смертными.