Книга Джинн из кофеварки. Золотая эра Алисы, страница 19 – Леон Монтан

Детский утренник — это не просто праздник с картонными грибочками и песнями под расстроенное пианино. Для любого родителя это строгий KPI его педагогической состоятельности. А если детский сад находится под командованием вышедшей на пенсию валькирии Брунгильды, то утренник автоматически приравнивается к генеральному смотру войск перед отправкой в Рагнарёк.

Праздник Осени в садике «Солнышко» планировался с армейским размахом. Тема: «Осенний лес готовится к зиме».

Лере Скворцовой выдали сценарий за две недели. Роль у Алисы Дамировны была ключевая, но, по мнению самой Алисы, категорически недоработанная в плане масштаба.

— Лера, я не понимаю замысла этого произведения, — хмурился Дамир, сидя на полу в гостиной и пытаясь вырезать кленовый лист из цветной бумаги. Ножницы в его руках казались зубочистками, а бумага периодически начинала тлеть от его внутреннего жара. — Наша дочь играет Госпожу Осень. Она должна выйти в центр зала и... просто раскидать нарезанную бумагу из корзинки? Это же унизительно! Осень — это сезон увядания и сбора налогов с урожая! Она должна вершить судьбы, а не мусорить картоном!

Алиса, сидевшая рядом на ковре, была полностью солидарна с отцом. Она брезгливо потрогала картонный желтый лист, на котором Лера нарисовала маркером прожилки.

— Де-фи-цит, — вынесла вердикт полуторагодовалая Госпожа Осень. — Бюдь-жет ма-лень-кий.

— Алиса, зайка, это символизм, — Лера устало потерла переносицу, пытаясь пришить к оранжевому платью пластиковую рябину. — Ты символизируешь уход тепла. Ты раздаешь лесу дары перед зимней спячкой. Бумажные листики — это метафора даров.

Алиса нахмурилась. Метафоры в её строгом бухгалтерском сознании проходили по категории «Финансовые махинации и сокрытие реальных активов». Она взяла картонный лист, сжала его в пухлом кулачке, и через секунду на ковер со звоном упала полновесная, сияющая золотая монета идеальной чеканки с изображением профиля самой Алисы.

— Ин-вес-ти-ци-и, — безапелляционно заявила девочка, указав на монету.

Дамир просиял, как сверхновая.

— Вот! Вот оно! Истинное понимание распределения благ! Моя дочь не будет разбрасывать мусор! Она будет субсидировать этот ваш осенний лес золотым стандартом!

— Дамир! — Лера вскочила. — Никакого настоящего золота на утреннике! Ты помнишь, что было в песочнице?! Если мамы из родительского комитета увидят, что наш ребенок раскидывает реальные золотые дукаты, нас завтра же обвинят в подкупе педагогического состава и незаконной эмиссии валюты! Я запрещаю!

Дамир покорно опустил голову, но Лера успела заметить, как он незаметно подмигнул дочери. В этот момент Лера поняла: утренник не пройдет по утвержденной смете.

Актовый зал садика «Солнышко» пах мастикой для пола и мандаринами. Родители сидели на крошечных детских стульчиках, сжимая в руках смартфоны, готовые снимать каждый шаг своих чад. Снежана (мама гиперактивного Тёмочки) сидела в первом ряду. После исторического разгрома в WhatsApp от Дамира она вела себя тише воды, но её взгляд, устремленный на Леру, всё еще источал пассивную агрессию.

В углу зала стояла Брунгильда Одиновна. На ней был строгий деловой костюм, но осанка выдавала человека, готового в любой момент метнуть копье.

Зазвучала фонограмма. Запищали флейты. На сцену выбежали «лесные звери». Тёмочка в костюме Мухомора должен был читать стих про то, как он ждет дождей, но вместо этого начал ковырять пальцем папье-маше на декоративном пеньке. Девочка-Белочка забыла, куда положила пластиковую шишку, и просто стояла, глядя в потолок.