Книга Джинн из кофеварки. Золотая эра Алисы, страница 25 – Леон Монтан

— Алиса, искра моя, — прошептал он. — Ты сама изменила мерность пространства? Ты свернула материю в карманное измерение, чтобы никто не трогал твои куклы?!

Алиса снисходительно посмотрела на отца.

— Оп-ти-ми-за-ция пло-ща-ди, — пояснила она. — Боль-ше мет-ров — боль-ше ак-ти-вов.

Девочка слезла с трона, подошла к столику и критически осмотрела тарелку с кашей. Она взяла свою маленькую ложечку, зачерпнула кашу вместе с самой большой и красивой малиной и… отложила этот кусок в маленькую пластиковую мисочку, стоявшую рядом.

— Эй, а это зачем? — удивилась Лера. — Ты же любишь малину.

Алиса Дамировна строго посмотрела на мать, поправила съехавший набок папин галстук и произнесла слово, которое окончательно добило владыку южных ветров:

— Та-мо-жен-ная пош-ли-на. В каз-ну.

Дамир рухнул на колени. Он схватился за голову, и из его глаз брызнули слезы. Это были слезы не горя, а абсолютного, неконтролируемого восторга.

— О боги… — рыдал великий ифрит, утыкаясь лбом в размеченный полимерный пол. — Она ввела пошлину на собственную еду! Она забирает налог у самой себя, чтобы пополнить резервный фонд! Какой гений! Какой чудовищный, великолепный гений макроэкономики! Сулейман бы удавился от зависти! Моя кровь! Моя школа! Лера, мы воспитали идеального правителя!

Лера закатила глаза, хотя уголки её губ неумолимо ползли вверх. Она смотрела на свою трехлетнюю дочь, которая невозмутимо ела оставшуюся кашу, сидя на троне из кодексов и конструктора.

— Приятного аппетита, госпожа президент, — Лера потрепала Алису по кудряшкам. — Но чтобы в 8:30 граница была открыта нараспашку. Мы идем в садик. Брунгильда не выдает визы опоздавшим, она просто заставляет их отжиматься.

Алиса замерла с ложкой во рту. При упоминании Брунгильды даже суверенный диктатор карманного измерения понимал, что есть в мире силы пострашнее налоговой инспекции. Девочка торопливо закивала, быстро доедая кашу.

— Вот и славно. Идем, Дамир. Наше время по визе истекает, — Лера потянула мужа за воротник пижамы, поднимая его с пола.

Они вышли в коридор. Золотая линия барьера снова вспыхнула за их спинами, и на двери с тихим шелестом сменилась табличка. Теперь там было написано:«ПРИ-ЕМ ОКОН-ЧЕН. СА-НИ-ТАР-НЫЙ ЧАС (ЧИЩУ ЗУ-БЫ)».

Малик, всё еще в желтом жилете, облегченно выдохнул и растаял в воздухе.

Лера и Дамир стояли в коридоре своей маленькой, обыкновенной хрущевки.

— Знаешь, — задумчиво сказал Дамир, глядя на закрытую дверь. — А ведь она права. Зачем завоевывать чужие миры огнем и мечом, если можно просто построить свой собственный и установить там платную таможню?

— Это называется капитализм, дорогой, — Лера поцеловала мужа. — Добро пожаловать в новый дивный мир. И не забудь: вечером тебе нужно получить у дочери справку, чтобы зайти в детскую и почитать ей сказку на ночь. Да, кстати — сказка про колобка у неё теперь проходит по статье «несанкционированный уход от кредиторов».

Дамир счастливо рассмеялся. Кризис трех лет в их семье только набирал обороты, но он был к нему готов. В конце концов, нет ничего приятнее для отца, чем видеть, как твой ребенок строит империю, не выходя из пижамы с единорогами.

В любой семье с маленьким ребенком есть предмет, обладающий властью, превосходящей ядерный чемоданчик. Потеря этого предмета приравнивается к катастрофе класса «Омега». В семье Яхридовых-Скворцовых таким артефактом была обычная ортодонтическая соска-пустышка из зеленого силикона, купленная Лерой в аптеке за двести рублей.