Книга Брачное агентство «последний шанс», страница 41 – Леон Монтан

— ЧТО?!

Ванесса отшатнулась. Саквояж покачнулся и упал на бок — крышка раскрылась, из неё вывалился «Брачный кодекс» и покатился по полу.

— Вы... вы шутите, — пролепетала она. — Вы же... это шутка? Да? Очень мрачная, очень инквизиторская шутка? Я понимаю, у вас специфическое чувство юмора, я уже привыкла, но это...

— Я никогда не шучу, — напомнил Дамиан. — Вы сами это говорили.

— Но... но я — сваха! Я не кандидатка! Я не ищу мужа! Я помогаю искать мужей! Это разные вещи! Совершенно разные!

— Теперь вы их объедините.

— Но это абсурд! Это невозможно! Это... это... — она захлебнулась словами. — Вы не можете жениться на мне! Я даже не благородная! Я сирота! Мой дар — четвёртого разряда! Я живу над агентством и вяжу чехлы на чайники! Я не подхожу верховному инквизитору!

— Вы не упали в обморок, — спокойно произнёс Дамиан. — Вы спорили со мной. Вы облили меня пеной. Вы назвали меня «ходячим приговором». За всю мою жизнь никто — никто — не говорил со мной так, как вы.

— И вы за это хотите на мне жениться?!

— Я хочу, чтобы рядом со мной был человек, который не боится меня. — Он помолчал. — Вы — единственный такой человек.

Ванесса открыла рот.

Где-то сзади раздался странный звук. Она обернулась. Грета сидела на спинке кресла, и её каменное лицо выражало сложную смесь ужаса, шока и — Ванесса готова была поклясться — злорадного удовлетворения.

— Я же говорила, — произнесла гаргулья. — Я предупреждала.

— О чём?!

— «Ты — идеальная кандидатка». Ты ещё сказала: «Я не кандидатка, я сваха». А я сказала: «Посмотрим, что ты запоешь через неделю». — Грета скрестила крылья на груди. — Неделя прошла.

— Ты не предупреждала! Ты просто язвила! Это разные вещи!

— В данном случае — одно и то же.

Ванесса повернулась обратно к Дамиану.

— Лорд Мортегар, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, — давайте просто... подумаем... рационально. Я не подхожу вам. Я не умею вести себя на приёмах. Я не знаю протокола. Я засыпаю на скучных церемониях. Я болтаю без умолку, когда нервничаю. Я...

— Я знаю, — перебил он. — Я наблюдал за вами неделю. Этого достаточно.

— Недостаточно! Вы не знаете самого главного — я не люблю вас! Я вас терпеть не могу! Брак без любви — это фикция! Вы сами говорили, что хотите, чтобы женщина пришла добровольно! Я не пришла! Вы меня принуждаете!

Дамиан помолчал.

— Да, — сказал он наконец. — Принуждаю. Но у вас есть выбор.

— Какой?!

— Стать моей женой — или отправиться в каменоломни. — Он чуть склонил голову. — Я не обещал, что выбор будет приятным.

Ванесса замерла.

Вот он. Тот самый ультиматум, о котором он говорил в первый день. Тогда он казался гипотетическим — страшным, но далёким. А теперь он стоял перед ней, реальный, как эшафот: либо брак с самым страшным человеком в империи, либо десять лет дробить камень.

— Это не выбор, — прошептала она.

— Это выбор, — возразил Дамиан. — У вас есть свобода воли. Вы можете отказаться.

— И отправиться в каменоломни.

— Да.

— А если я соглашусь — я стану вашей женой?

— Да.

— И буду жить в вашем замке?

— Да.

— И вы не будете меня пытать?

Дамиан чуть приподнял бровь.

— Я не пытаю невиновных, — сказал он. — Только еретиков.

Ванесса опустилась на стул. Ноги не держали. В голове был туман, перемешанный с обрывками мыслей: «каменоломни — холодно — тяжело — десять лет — замок — жена инквизитора — он не убьёт — наверное — Грета будет смеяться — Грета уже смеётся — что надеть на свадьбу — у меня только серое платье — нет, я не могу согласиться — нет, я не могу отказаться».