Книга Проклятый принц и моя большая заноза, страница 89 – Леон Монтан

Раэлар молчал. Он медленно провел рукой по моим волосам, зарываясь пальцами на затылке. Его аура была густой и напряженной.

— Они не остановятся, — тихо сказала я, глядя в его потемневшие глаза. — Она сказала, что они не будут использовать ассасинов. Они хотят выжечь весь Нижний Город магией света. Они уничтожат всё.

— Я знаю, — ровно ответил Раэлар. В его голосе не было ни капли страха, только ледяной, математический расчет полководца, готовящегося к битве. — Светлые всегда были трусами. Они предпочитают массовые зачистки прямым дуэлям, но они забывают одну деталь...

Он обхватил мое лицо обеими руками, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

— Я больше не один, моя заноза. Они понятия не имеют, на что способна моя тьма, когда она усилена твоим хаосом.

Его большие пальцы мягко погладили мои скулы.

— Нам нужно готовиться, Ева. Этот город не готов к их удару. Нам придется взять всё под свой контроль. Каждую гильдию, каждого наемника, каждый артефакт. Если совет хочет войны — они её получат. Мы заставим их захлебнуться в их собственном свете.

Я посмотрела на древнего принца-изгнанника, который ради меня отказался от всего, и поняла, что готова сжечь этот мир дотла, если это потребуется для нашей защиты.

— Значит, мы строим теневой синдикат, — я растянула губы в хищной, злой ухмылке, чувствуя, как моя мутировавшая магия радостно искрит в ответ на его слова. — Что ж, владыка, давай покажем им, как играют по правилам Нижнего Города.

Раэлар удовлетворенно зарычал, впиваясь в мои губы долгим, яростным поцелуем, который пах грядущей кровью и абсолютной властью.

Атака совета старейшин не сопровождалась громом боевых рогов или маршем закованных в сияющую броню легионов. Высшие эльфы всегда презирали открытую конфронтацию с теми, кого считали грязью. Они ударили подло, бесшумно и наверняка.

Я поняла, что что-то не так, когда воздух в мастерской вдруг приобрел тошнотворно-сладкий привкус ванили и цветущих лилий.

Это случилось ближе к полуночи. Я стояла у наковальни, пытаясь остудить свежевыкованный клинок, но вода в чане вдруг пошла золотистой рябью. Сквозь толстые каменные плиты пола начало пробиваться слабое, пульсирующее свечение. Оно не давало тепла, от него веяло стерильным, неестественным, абсолютным холодом.

А затем с улицы донеслись первые крики.

Они были полны агонии. Я бросилась к окну и распахнула ставни.

Нижний Город корчился в судорогах. Магические лей-линии — невидимые энергетические артерии, пронизывающие землю и питающие трущобы своей сырой, первобытной мощью, — светились пронзительным белым светом. Совет старейшин отравил сам источник. Они влили в подземные каналы концентрированную магию света высшего порядка.

Для обитателей Верхнего Города это было бы равносильно глотку свежего воздуха, но для жителей трущоб, для воров, контрабандистов и теневых магов, чьи ауры поколениями адаптировались к мраку, этот свет был чистейшим, разъедающим ядом.

Я увидела, как старый тролль-мусорщик упал на брусчатку, харкая светящейся золотой пеной. Беспризорники скорчились в подворотнях, их кожа покрывалась волдырями. Город задыхался. Светлые выжигали «опухоль» химиотерапией, уничтожая все живое на своем пути.

И тут свет добрался до меня.