Книга Отчим. Ближе, чем можно, страница 39 – Мария Зайцева

— Писец крашенный, прости, Мишенька, за мой французский… — пробормотала я и медленно сползла по сиденью, уже оглохнув от воплей ребёнка.

У мужиков, которые подъехали, было оружие, и чёрная форма, как у охранников.

Я увидела, как они синхронно достали оружие и побежали к машине.

Боже… Боже мой…

Я укрыла собой ребёнка и разрыдалась от ужаса.

И начались выстрелы, автоматной очереди я не слышала, но два раза стрельнули так, что сердце в пятки упало.

И наступила тишина.

Мертвая.

Даже Мишка орать перестал. Проникся, наверно, моментом.

Кто кого победил? А если с Назаром…

У меня все внутри перевернулось.

И в этот момент начал материться Назар.

Я выдохнула с облегчёнием.

А я ведь побоялась, что его убьют.

Я переживала за него…

Вот так становятся бандитскими любовницами. Я ещё начну его защищать, стану адвокатом, буду в суде, представлять его интересы. Он будет стрелять, я буду подавать ему патроны, кошмар какой.

Где я вступила на скользкую дорожку? И почему я так низко падаю?

В этот момент дверь распахнулась и сильные ручищи поймали Мишку. И меня.

Меня почему-то за волосы.

Но так как это было не совсем ласково, и Назар это понимал, он меня за затылок начал вытаскивать из машины. Я, вцепившись в братишку, подалась вперед, путаясь в ногах, руках и почти ничего не видя от слез. Неожиданно меня прижали с силой к широкому стальному торсу, куда, походу, можно было плакать.

И я прямо воспользовалась!

И хорошо, что у него чёрная футболка. Я по ней свою тушь размазала, блеск для губ. Все слёзы вытерла и еще, по-моему, сопли даже.

— Придурок, — еле слышно шептала я, слабыми дрожащими руками барабаня его грудь. — Нас подставил.

Истерика уже прошла, я успокаивалась.

Мишка, зажатый между нами, озадаченно молчал.

Я всхлипывала. Где-то инстинкт самосохранения подсказывал, что надо, конечно, заткнуться, вот просто надо, и всё. И, наверное, девушки взрослеют именно в тогда, когда понимают, в какой именно момент нужно замолчать. Ну, высказалась, он всё понял.

А те, которые с воплями: «я не договорила», лезут к мужчинам, могут очень сильно огрести.

И я поняла, что в этот момент надо просто остановиться, и я остановилась.

Нас погрузили с Мишкой в машину Назара и повезли домой. Но не Назар нас вёз, а какой-то молодой парень, которого я сильно стеснялась. Может быть, Мишка тоже его стеснялся, поэтому притих. А может, потому что в кресло своё попал и обрадовался.

Я забилась к дверце, подтянула к себе ноги, все израненные, в царапинах.

Собралась, красавица, в платьице, с макияжем и причёской, сражать Назара. А попала в такую передрягу. И он толком на нас не посмотрел. Отослал подальше.

Это, наверно, даже хорошо…

Парень довёз нас до самого дома, кроме того, он взял Мишку на руки, за что я ему была благодарна, потому что уже не было никаких сил. Заплаканная, чумазая, страшненькая, я шла за парнем. На его спине было написано: «Охранное предприятие «Сокол».

Это все же были охранники, а не бандиты. А бандиты — те, которые меня выкрали.

По крайней мере, мне теперь придётся это себе внушать, верить, что я на светлой стороне.

Я даже умыться не успела толком, переоделась в спортивный костюм и, вытирая лицо полотенцем, вышла в прихожую на звонок в дверь.

Тот самый представитель охранного предприятия «Сокол» привёл врачиху.