Книга Дядя. Мой запретный подарок, страница 29 – Анна Хорн

Поначалу я замер у самого входа. Кожа к коже. От ее обжигающего, влажного тепла у меня позорно повело крышу, и пришлось зажмуриться, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться в ту же секунду. Мышцы сводило от попытки сохранить хоть какой-то контроль. Но Вася не дала мне шанса. Она обхватила мои плечи, шумно выдохнула в шею и качнулась вперед.

Медленно, дюйм за дюймом, она сама, до предела натянулась на меня.

Это было чистое издевательство. Я чувствовал, как ее узкое, тугое тело неохотно, но полностью принимает меня, облепляя как жидкий огонь. Изнутри она была невероятно нежной, и эта теснота вышибала из легких весь воздух. Василиса замерла на мгновение, судорожно сжав пальцами мои лопатки, когда мы соединились до самого конца, и этот тихий, рваный всхлип над моим ухом окончательно сжег все тормоза.

Я чувствовал, как она мелко, лихорадочно дрожит всем телом, как ее пальцы судорожно ищут опору на моих плечах, а губы рвано ловят воздух. Этот ее беспомощный, загнанный вид будил во мне дикого зверя. Все гребаные тормоза отказали.

Я подался вперед, вбиваясь глубже, и с глухим стуком впечатал кулак в кожаную обивку сиденья прямо у ее головы. Пальцы второй руки намертво въехали в ее бедро, сминая нежную кожу. Я вдавливал ее в себя со всей дури, понимая, что завтра там сто процентов будут синяки. Она не жаловалась, не просила сбавить темп. Наоборот — Вася только сильнее выгибалась навстречу, всхлипывала от каждого толчка и до боли полосовала ногтями мою спину, оставляя на лопатках горящие, липкие полосы царапин.

Я смотрел на нее, жадно фиксируя каждую деталь. Глаза зажмурены до дрожи в ресницах, нижняя губа искусана в кровь, а по бледной щеке мазнула одинокая слеза от дикого, запредельного перенапряжения. Она принимала меня полностью, до самого основания, преодолевая эту зубодробительную тесноту, которая буквально сшивала нас двоих намертво. Василиса даже не пыталась отстраниться, сбавить обороты или попросить быть потише. Она просто плавилась, отдавая себя без остатка.

Это было чистое, беспримесное безумие.

Я навалился на нее всем телом, намертво вжимая ее в раскаленную кожаную обивку сиденья. Расстояние между нами сократилось до нуля. Я зарылся лицом в ее растрепанные волосы и хрипло, со стоном выдохнул прямо в горячую раковину уха:

— Вася… Как же у тебя там нежно… Меня просто выносит.

Она резко распахнула глаза. Взгляд был мутным, пьяным, шальным, но где-то на самом дне мелькнуло что-то настолько беззащитное, от чего у меня все разом сгорело к чертям. Горло перехватило волной бешеной нежности вперемешку со звериным желанием. Я толкнулся еще глубже, сминая остатки ее сопротивления, и поймал момент, когда ее зрачки расширились на весь глаз, затопив радужку, а рот приоткрылся в беззвучном, надрывном крике.

Внизу живота, где-то в самом основании позвоночника, уже глухо и тяжело нарастала финишная волна. Каждое новое движение отзывалось там тягучим разрядом тока. Я до скрипа, до хруста в челюсти сжал зубы, пытаясь затормозить этот поезд и не кончить прямо сейчас. Мне нужно было растянуть этот кайф, выжать его до последней капли. Но Василиса не собиралась играть по моим правилам.

Она вцепилась пальцами мне в затылок, дернула к себе, и сама пошла навстречу. Быстро, рвано, наплевав на мой ритм и диктуя свой.