Книга Сбежавшая истинная для дознавателя, страница 11 – Юлианна Винсент

— Я вижу, что ты не думаешь! — повернувшись ко мне лицом, зло прошипел мужчина. — Абсолютно! Совсем! О какой, дрыш возьми, старшей дочери ты говоришь? У меня нет детей! Не было до сегодняшнего дня!

— Я говорю о Тьерре! — взорвалась я в ответ раньше, чем успела осознать что именно он мне ответил.

Секунда, Ксавьер посмотрел на меня непонимающе, потом его брови ползли вверх в удивлении, а в следующее мгновение мужчина разразился громким бархатистым смехом, чем поставил меня в тупик и накрыл воспоминанием о нашей первой встрече. Ведь именно его смех раскрепощенный, изысканный, с оттенком легкой иронии и нотками грусти в глубине привлек мое внимание в день нашей встречи.

— Серьезно? — продолжая смеяться, спросил Вьер. — Ты на полном серьезе решила, что Тьерра моя дочь?

Отсмеявшись и протерев глаза от слез, мужчина на миг замер, затем внимательно посмотрел на меня и расплывшись в широкой улыбке, произнес:

— А раз Тьерра моя дочь, значит, ты подумала, что Франческа моя жена, — он уже не спрашивал, а будто читал мысли, написанные на моем бестолковом лбу. — Ты приревновала меня к Франческе?

Я промолчала в ответ, лишь продолжала смотреть на него злым взглядом. Правда, злилась уже больше на себя, за то, что сама себя выставила посмешищем.

Мужчина очень медленно, будто гипнотизируя, пошел в мою сторону, пристально глядя мне в глаза. Чего-чего, а грациозности ему было не отнять.

Даже тогда, пять лет назад, в той маленькой таверне, в которой даже худенькая официантка с трудом передвигалась между столиков, он с ловкостью и грацией настоящего хищника обезвредил компанию пьяных идиотов, что решили, что могут безнаказанно приставать и лапать девушку без ее на то согласия.

— Молчишь? — ухмыльнувшись, спросил он. — Значит, я прав.

— Даже, если и так, — небрежно пожала плечами я. — Это не имеет никакого значения, Ксавьер. Мы чужие друг другу люди.

— Вот, значит как? — с злым прищуром, глядя на меня, спросил мужчина. — Ладно, будь по-твоему. Но дочь моя, ее признал мой волк, так что общаться нам все равно придется, хочешь ты этого или нет.

Вот и произошло то, чего я боялась больше всего, что он заявит свои права на дочь и заберет ее у меня.

— Ты не имеешь права! — едва сдерживая поднимающуюся в груди бурю эмоций, процедила я.

— Исходя из того, что анимаморфного в ней больше, чем просто магического, — Ксавьер сделал многозначительную паузу. — Я не просто имею право общаться с ней, но и могу требовать, чтобы она жила в среде анимагов для формирования полноценного физического и эмоционального развития. Кстати, ты в курсе, что наша дочь — эмотерра?

— Кто? — я не успела отойти от одного шока, в котором мне пригрозили забрать дочь, как Вьер поверг меня в следующий.

— Эмотерра, — складывая руки на груди, довольный тем, что смог меня удивить, повторил Ксавьер тоже самое слово, как будто от этого стало понятнее. — Так называется маг обладающий очень древним и очень редким видом магии — эмотеррацией.

— И что делает эта магия? — спросила я, внутренне напрягшись еще на словах “древним” и “редким”.

— Позволяет переплетать и смешивать эмоции с другими ощущениями и элементами реальности, — пояснил мужчина, — создавая уникальные эффекты, которые невозможно воспроизвести никакими обычными способами.