Книга Сбежавшая истинная для дознавателя, страница 38 – Юлианна Винсент

Это был глоток свежего воздуха после долгого удушья, вспышка света в кромешной тьме. Он целовал меня нежно, почти благоговейно, словно боялся спугнуть хрупкую бабочку, только что выпорхнувшую из кокона.

В его прикосновениях не было ни настойчивости, ни напора, лишь тепло и забота. И я, уставшая от боли и разочарований, с жадностью впитывала это тепло, растворяясь в его объятиях.

Его губы скользили по моим, дразня и маня, заставляя сердце биться быстрее, а кровь — горячо разливаться по венам. В этом поцелуе не было места прошлому, лишь настоящее, наполненное надеждой и предвкушением чего-то светлого.

Я приоткрыла губы, приглашая его углубить поцелуй, и он ответил с готовностью, нежно захватив мою нижнюю губу в плен своих. Время замерло, растворившись в сладостном моменте.

Но сказка не могла длиться вечно. Резкий стук в дверь…

“Дверь? И когда только Ксавьер успел ее закрыть?” — мелькнула шальная мысль, пока я пыталась, как можно дольше задержать его губы на своих, словно боялась, что он исчезнет, если я хоть на секунду прерву этот поцелуй.

…и звонкий голосок прервали наш поцелуй, словно гром среди ясного неба.

— Мама! Мамочка, ты здесь? — это была София.

Я отпрянула от Ксавьера, словно меня кипятком ошпарили, залившись краской, как школьница, застигнутая за хулиганством. Он выглядел не менее взволнованным, но, в отличие от меня, сохранял спокойствие, что меня, честно говоря, немного удивляло.

— Лилит, все в порядке? — тихо спросил он, поправляя ворот рубашки, словно это могло скрыть следы преступления.

— Да, конечно, — пробормотала я, стараясь отдышаться. — Просто… неожиданно.

— Согласен, — его губы тронула едва заметная улыбка, и его взгляд, скользнув по моему лицу, стал чуть более пристальным. — Но мне понравилось…

“Ох, уж этот двусмысленный взгляд!”

София, не дожидаясь приглашения, распахнула дверь и ворвалась в комнату. Ее глаза сияли от восторга, словно она собиралась поделиться самой важной новостью в мире.

— Мама! Я тут такое видела! — начала она, но тут же осеклась, увидев нас.

Ее взгляд перебегал с меня на Ксавьера и обратно, и в глазах читалось искреннее замешательство.

— София, что случилось? — спросила я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри все кипело от напряжения.

— Да ничего… — пробормотала она, опуская голову. — Просто… я думала, ты одна…

В комнате повисла неловкая тишина, густая, как кисель. Я чувствовала, как краска приливает к лицу, и совершенно не знала, что сказать.

Ксавьер, напротив, казался невозмутимым, как скала.

“Ну, конечно, не ему же сейчас объясняться!” — недовольно подумала я про себя.

В его взгляде промелькнула какая-то странная решимость. Он подошел к Софии, присел перед ней на корточки и взял ее за руку.

— София, я думаю, нам стоит кое-что тебе рассказать, — сказал он мягким, успокаивающим голосом.

София удивленно посмотрела на него, а затем на меня. В ее глазах отражалось нетерпеливое любопытство, смешанное с легким испугом.

— Понимаешь, София… — начала я, запинаясь. — Ксавьер… он…

— Я твой папа, София, — закончил за меня Ксавьер, глядя прямо в глаза моей дочери.

Его слова прозвучали твердо и уверенно, словно он давно ждал этого момента.

От этих слов мое сердце пропустило удар. София молчала, не моргая, словно превратилась в статую. Казалось, она даже перестала дышать. Я с замиранием сердца ждала ее реакции, боясь, что она расплачется, закричит или убежит.