Книга Изгнанная драконом. Лавка для его потерянного сына, страница 62 – Юлий Люцифер

Пришлось выбирать между страхами.

Лавка пахла травами, мокрым деревом, хлебной коркой и слабой гарью. За день я трижды обновила пороговую печать. Под дверью лежала свежая соль, медная нить в стене была натянута заново; Остан помог, хотя бурчал, что не верит в “целительскую паутину”. Рута поставила у заднего хода ведро песка, потому что после найденного масла перестала доверять воде. Марек с двумя кузнецами весь вечер “чинил” навес напротив и стучал так громко, будто собирался перековать нижнюю улицу вместе с мостовой.

Люди Эррена ушли с виду.

Не исчезли. Я знала, где они стоят: у моста, у кузницы, на верхнем повороте, возле пустого свечного склада. Без гербов. Без громких команд. Без черного крыла на груди. Для Медного Брода они теперь выглядели почти как случайные путники, которые слишком хорошо держат спины.

Эррен за день выходил из лавки только дважды.

Один раз — отдать распоряжения. Второй — принять записку от посыльного.

Записку он прочитал у порога, не пряча от меня.

“Черный Кряж сообщает: приемка металлов за указанный период в архиве не найдена. Старший хранитель Харвик Морн находится в зале совета. Приказов на выезд серых отрядов не отдавалось.”

Я прочитала и вернула лист.

— Быстро подчистили.

— Или записи хранились отдельно.

— Ты правда собираешься выбирать мягкие слова?

Эррен сложил бумагу.

— Нет. Просто учусь не бить раньше, чем вижу цель.

— Полезное умение. Жаль, что пришло поздно.

Он посмотрел на меня.

Я ожидала раздражения. Увидела усталость.

— Да.

С этим “да” было трудно спорить.

Ближе к ночи Рута велела нам всем есть.

Не предложила. Велела.

Поставила на стол похлебку с луком, хлеб, сыр, кружку горячей воды для меня и крепкий отвар для Эррена. Ему она подала напиток в моей старой глиняной кружке с трещиной у ручки. Не из особого отношения: других чистых просто не осталось, а грязные Рута не давала даже драконам.

— Пей, — сказала она ему. — Если рухнешь, мне тебя не поднять.

Эррен посмотрел на кружку.

— Спасибо.

Рута так резко подняла брови, что почти уронила ложку.

— Не заболел?

— Пока нет.

— Смотри мне. Больных драконов я не лечу. У меня лавка не рассчитана на такую тушу.

— Это не ее лавка, — сказала я.

— Сегодня вся нижняя улица моя, пока вы все не начнете думать головой.

Эррен взял кружку обеими руками.

Не как господин, которому подали напиток, а как человек после длинной дороги, которому дали что-то горячее. Тивен под прилавком наблюдал за этим из-под одеяла. Его взгляд задержался на кружке, потом на руках Эррена.

Рута тоже заметила.

— Мальчик, — сказала она, даже не поворачиваясь, — если хочешь, у меня есть такая же похлебка без лука. Потому что лук сегодня вел себя плохо и не всем положен.

Тивен молчал.

Рута поставила маленькую миску на пол рядом с прилавком и отошла.

— Она будет там. Ей все равно, когда ее съедят. Она терпеливая. Не то что некоторые.

Через несколько минут из-под прилавка показалась рука.

Миска исчезла в темноте.

Рута победно посмотрела на меня.

Я сделала вид, что не заметила.

После еды Остан ушел проверять двор. Рута осталась на кухне, но дверь держала открытой. В лавке стало тише. Не спокойно. Просто меньше голосов.

Тивен снова задремал, на этот раз с пустой миской рядом.

Я понесла грязные чашки в заднюю комнату.