Книга Изгнанная драконом. Лавка для его потерянного сына, страница 99 – Юлий Люцифер

— А если там еще важное?

— Значит, придет, когда сможет.

Он смотрел на пол.

— Я хотел к тебе.

Я закрыла глаза.

На миг.

— Я бы пришла, если бы знала куда.

— Знаю.

Он сказал это так просто, что я не выдержала и опустила голову.

Не заплакала.

Не при нем.

Но что-то внутри, натянутое пять лет назад у северных ворот, дало первую настоящую трещину.

Тивен осторожно вытянул руку из-под одеяла.

В ладони была не чешуя.

Кусок хлеба.

Он положил его рядом со мной.

— Это твое.

— Почему?

— Ты тоже не ела.

Я смотрела на этот сухой кусок хлеба и не могла сказать ни слова.

Рута с кухни вдруг громко объявила:

— Если кто опять раздает мой хлеб вместо того, чтобы есть, я сейчас всех накормлю ложкой лично.

Тивен быстро убрал руку.

Но хлеб оставил.

Я взяла его.

Откусила.

Он смотрел, пока я не прожевала.

Только тогда закрыл глаза.

Эррен вернулся через несколько минут. Увидел хлеб в моей руке, Тивена под одеялом, Исту у печи, Руту на кухне, бумаги на полках.

Ничего не сказал.

Правильно.

Не все важное нужно трогать словами.

Поздно вечером пришел ответ от Рувика.

Не письмом. Сам Рувик.

Он вошел через задний двор, без плаща с гербом, в простом темном камзоле. На лице была пыль дороги, на руке — свежая царапина.

— За мной следили, — сказал он вместо приветствия. — Не люди совета. Кресс.

Эррен поднялся.

— Что в Черном Кряже?

— Харвик требует вашего возвращения. Совет расколот. Часть требует немедленно признать Тивена и забрать его под родовую охрану. Часть считает, что мальчик может быть подменой. Дом Риварн отправил запрос о девочке, но не требует ее возврата.

Иста во сне шевельнулась.

Я спросила:

— Почему не требует?

Рувик посмотрел на нее.

— Потому что если она жива, ее отец должен будет объяснить, кто подписал акт о смерти.

— Он подписал?

— Да.

Рута тихо выругалась.

Эррен спросил:

— Ключники?

— Один исчез. Второй заперт в Черном Кряже под предлогом болезни. Третья...

— Третья? — переспросила я.

— Мейра Клот, старшая ключница нижнего хранилища. Она передала мне это.

Он достал маленький сверток.

Внутри лежал металлический жетон.

На нем был номер.

И сухая записка:

“Если ребенок жив, его огонь в хранилище не мертв. Но долго не выдержит. Харвик уже запросил очистку ячеек.”

Эррен прочитал и стал белым.

— Когда?

Рувик покачал головой.

— Скоро. Возможно, завтра ночью.

Я посмотрела на Тивена.

Он спал, но рука сжалась на чешуе.

Память дала нам правду о детской.

Но времени она не дала.

Украденный огонь Тивена лежал в хранилище Черного Кряжа, и Харвик уже собирался убрать следы.

Глава 16. Суд Черного Кряжа

В Черный Кряж мы поехали без детей.

Это было первое, на чем я настояла.

Не громко. Не красиво. Просто поставила перед Эрреном медицинскую запись, где черным по белому было написано: Тивен Драугар после снятия серого железа и приступов родового жара не подлежит перевозке минимум двое суток. Иста Риварн после снятия браслета серого железа не подлежит перевозке минимум трое суток. Любая попытка переноса без лечебной подготовки может привести к остановке огня, потере сознания, внутреннему ожогу или смерти.

Эррен прочитал и не спорил.

Тивен сидел под прилавком, укрытый одеялом до подбородка. Иста лежала у печи, забинтованную руку держала поверх одеяла, потому что боялась проснуться и снова найти на запястье цепь. Рута стояла между ними и дверью с таким видом, будто сама была крепостной стеной.