Книга Упрямая Истинная для Ледяного Дракона, страница 57 – Юлианна Винсент

— Вы… — начала было я, но тут же наткнулась на опасно поднятую бровь и поправила сама себя, — ты сейчас будешь меня… отчитывать?

Мой голос прозвучал тише, чем я планировала, а бровь Сайрона поднялась еще выше.

— За что? — уточнил он.

— За подслушивание, за Тень, за… вообще за все? — перечислила я, думая о том, что как все-таки хорошо, что у меня в руках был блокнот, или я бы точно не знала, куда деть эти самые руки.

Он не ответил. Просто оттолкнулся от стола, подошел ко мне и вместо ожидаемой ледяной тирады или язвительного замечания, взял мою руку в свою.

Его пальцы, прохладные и длинные, обхватили мою ладонь уверенно, но без того властного давления, с которым он тащил меня сюда секунду назад. Это было… странно. Почти бережно.

Прежде, чем я успела сообразить, что происходит, мир вокруг снова взорвался серебристыми искрами, знакомыми по самому первому, дурацкому телепорту в моей жизни.

Но на этот раз было только легкое головокружение и мягкий толчок, после которого я обнаружила себя стоящей на теплом каменном полу его личной кухни.

Пахло корицей, печеными яблоками и тем самым успокаивающим травяным чаем. Камин потрескивал, отбрасывая на стены танцующие тени, а на столе уже стояли две знакомые глиняные кружки.

— Зачем мы здесь? — спросила я, все еще не отпуская его руку, будто она была якорем в этом новом витке безумия.

Да и он, честно говоря, не спешил убирать свою. Просто стоял рядом, внимательно осматривая мое лицо.

— Потому что правду о собственном рождении, сопряженную с космическими угрозами и семейными тайнами, на сухую, посреди обледеневшего кабинета, не узнают, Саншайн, — ответил он, наконец, неохотно отпуская мою руку и жестом указывая на один из стульев у стола. — Это противоречит всем правилам драматического повествования и, что важнее, элементарному человеческому состраданию, остатки которого у меня, как ни странно, еще сохранились.

Он налил чай в обе кружки, поставил между ними блюдо с идеальными песочными звездочками (откуда они только берутся?!) и устроился напротив, отхлебнув из своей чашки.

— Твой отец, — начал он без предисловий и слова его повисли в воздухе, густые и весомые, как дым от камина, — не был ни пьяницей, ни мелким жуликом, к большому, надо полагать, разочарованию твоей матери. Его звали Игнариус Берн.

Я замерла с печенькой на полпути ко рту. Имя ничего мне не говорило, но звучало оно… внушительно. Слишком внушительно для кого-либо, имеющего отношение к моей скромной персоне.

— Двадцать лет назад, — продолжил Сайрон, его голос приобрел отстраненный, лекторский тон, — это имя произносили с придыханием или со страхом, в зависимости от обстоятельств. Игнариус Берн был одним из сильнейших магов за последнее тысячелетие, специалистом по темным материям и, если упрощать до невозможности, неофициальным Повелителем Теней. Не в смысле злодея из сказки, а в смысле… эксперта. Он понимал их природу, мог общаться, контролировать, а при необходимости — изолировать. Именно он два десятилетия назад помог Верховному изолировать и усыпить его собственную Тень, ту самую, с которой ты так душевно побеседовала.

Я перестала жевать. Печенье внезапно показалось безвкусным.

— После этого, — Сайрон сделал паузу, его взгляд стал острым, аналитическим, — Игнариус Берн исчез, не оставив никаких следов. Больше его никто не видел. Ходили разные слухи. Кто-то говорил, что он пал жертвой собственных экспериментов. Кто-то, что Верховный, опасаясь его силы, устранил конкурента. Единицы из самых приближенных к нему говорили, что он просто устал от всего этого цирка и сбежал в какое-нибудь измерение, где нет драконов, магии и идиотской политики. Как бы то ни было, он оставил после себя лишь несколько трудов в запретном архиве… и тебя.