Книга Упрямая Истинная для Ледяного Дракона, страница 97 – Юлианна Винсент

Я просто сияла, не в силах сдержать улыбку.

— Не я, а мы, — прошептала я. — Доктор подтвердил сегодня утром. Твой наследник или наследница уже вовсю хозяйничают внутри и, судя по моим новым гастрономическим пристрастиям, обладают почему-то гастрономическими изысканиями твоего друга Крайана.

Он замер. Казалось, время остановилось. Потом его каменное, спокойное выражение лица рассыпалось, как лед под первыми лучами весеннего солнца. Он вскочил, неловко, по-юношески, и через секунду я уже кружилась в его объятиях, смеясь и плача одновременно.

— Ты уверена? — он спрашивал, прижимая меня к себе так, будто боялся, что я вот-вот испарюсь. — Ты точно уверена?

— Абсолютно, — смеялась я, целуя его в щеку, в губы, в нос. — Готовься, Мортигор. Теперь у тебя будет два солнечных недоразумения. Одно большое и одно пока еще очень маленькое.

* * *

Маленькое недоразумение оказалось мальчишкой. С карими, как у меня, глазами-озорниками и такой же фирменной, хитрой ухмылкой, как у отца, которая появлялась на его лице, стоило ему задумать какую-нибудь шалость.

Мы назвали его Лумиэль – “свет льда”. Или “ледяной свет”. Как больше нравилось.

И, конечно, вся Академия немедленно объявила себя его коллективными няньками, дядями и тетями. Споры о том, кто будет сегодня главным по качанию кроватки, чтению сказок (особенно популярны были “Страшилки от дяди Фоба” и “Героические саги дяди Грома”) или обучению первым магическим фокусам, не утихали ни на день.

— Я сегодня дежурю! — гремел Громобой, аккуратно, одним пальцем, качая люльку. — Я УЖЕ ПРОЧЕЛ ЕМУ ЛЕКЦИЮ О ПРОЧНОСТИ МАТЕРИАЛОВ!

— Нет, я! — парировала Моргана, показывая малышу фокус с исчезающим пряником. — Ему нужен творческий подход! Он будет артистом!

— Артисту тоже нужна безупречная осанка и чувство стиля, — вставлял свое слово Перфектус, поправляя на малыше крошечный, идеально сложенный платочек.

— А я… я могу научить его ничему, — мрачно бормотал Нихилистрон, но при этом именно он часами сидел с Лумиэлем, объясняя ему устройство маятника и подсовывая печенье. — Но это бессмысленно. И вкусно.

А мы с Сайроном стояли в дверях, обнявшись, и наблюдали за этой суматошной, теплой, идеальной картиной. Он обнял меня за талию и притянул к себе.

— Ну что, миссис Мортигор, — прошептал он мне на ухо, целуя висок. — Все еще думаешь над моим предложением?

Я повернула голову и поцеловала его в ответ.

— Думаю, что мое “да” тогда в приемной — было лучшим решением в жизни.

Он рассмеялся, и в этом смехе звучало все наше счастье — выстраданное, завоеванное, такое безумное и такое наше. От края вечной мерзлоты до солнечного света, который теперь светил нам каждый день. Даже в Бессознательном.

КОНЕЦ