Книга Упрямая Истинная для Ледяного Дракона, страница 92 – Юлианна Винсент

… и приземлились. Вернее, рухнули в кучу в самом центре ослепительно сияющего, огромного, переполненного людьми бального зала дворца Сверхсознания.

Музыка смолкла. Разговоры оборвались на полуслове. Сотни пар глаз, принадлежавших драконам, магам, аристократам в бриллиантах и шелках, уставились на кучку странных, нелепых, потрепанных существ, появившихся из дыр в пространстве.

Они были в помятой повседневной одежде. У Громобоя в волосах застрял бумажный фонарик.

Моргана держала за руку бледного, как смерть, Перфектуса, который едва стоял на ногах, но гордо выпрямил спину. Фобиус дрожал, но не отступал ни на шаг.

Аларик снял разбитые очки, и его красные глаза без страха смотрели на толпу. Леди Эхо, истекая магией, но не сломленная, поддерживала мисс Тик-Так.

Нихил, Кассиус и Веста стояли плечом к плечу, создавая стену из скепсиса и упрямства. Анекса смотрела прямо на возвышение, где под балдахином стоял ошеломленный Верховный Дракон, а рядом с ним — в ослепительном платье цвета рассвета, с лицом, залитым слезами недоумения и надежды, — Летиция.

И тогда Громобой, откашлявшись от пыли портала, сделал шаг вперед. Его голос, привыкший греметь в пустых залах Бессознательного, заполнил собой гробовую тишину сияющего дворца.

— СЛУШАЙТЕ ВСЕ! — прогремел он, и его молот, поднятый вверх, бросил угрожающую тень на позолоченные стены. — НАШУ ЛЕТТИ НИКТО БОЛЬШЕ НЕ ОБИДИТ! НИ СЕГОДНЯ, НИ ЗАВТРА, НИКОГДА! ДАЖЕ ЕСЛИ ВАМ КАЖЕТСЯ, ЧТО ВЫ ЗДЕСЬ САМЫЕ ГЛАВНЫЕ!

И, обернувшись к изумленному Верховному, он добавил, вкладывая в каждое слово всю мощь своего гнева и всю преданность своего сердца:

— МЫ ЗА НЕЕ ГОЛОВОЙ ОТВЕЧАЕМ. ВСЕ. И ВЫ ЕЕ НЕ ПОЛУЧИТЕ.

Глава 35. Наследство, портал и вопрос с подвохом

Летти

Бал был самым ужасным кошмаром наяву, в который меня когда-либо затягивало. Я стояла на возвышении под золотым балдахином, затянутая в платье такого нежно-лазурного цвета, что, казалось, вот-вот зазвучит флейта и заплачут феи.

На мне было больше жемчуга и шелка, чем мое тело могло вместить, а в волосах — диадема, от тяжести которой ныла шея. Все это великолепие казалось мне дорогой, вычурной клеткой.

Я ловила на себе восхищенные, любопытные, оценивающие взгляды сильных мира сего и чувствовала себя не почетной гостьей, а экспонатом на выставке под названием “Смотрите, какое чудо выросло на помойке!”.

Верховный Дракон сидел на своем троне и время от времени кивал мне с теплой, отеческой улыбкой, которая до сих пор вызывала у меня легкий трепет.

Он изменился, да. Но вековые привычки тирана так просто не выветриваются, и в глубине его янтарных глаз все еще читалась привычка все и всех контролировать.

— Летиция, дорогая, — позвал он меня мелодичным голосом, и зал мгновенно затих. — Подойди! У меня для тебя есть сюрприз.

Сердце екнуло. Игнариус Берн, мой неожиданно обретенный папаша, стоял чуть поодаль, в тени колонны, наблюдая за происходящим с привычной ему смесью усталой мудрости и легкой иронии. На него смотрели с опаской и почтением — легенда, восставшая из небытия. Он поймал мой взгляд и мягко улыбнулся, подбадривая.

Я подошла, шелест шелка звучал оглушительно громко в этой тишине. Игнариус вышел из тени и встал рядом, положив мне руку на плечо. Его прикосновение было твердым и успокаивающим.