Книга Упрямая Истинная для Ледяного Дракона, страница 86 – Юлианна Винсент

Леди Эхо, к всеобщему восторгу, воспроизвела звуки летнего леса — пение птиц, стрекот кузнечиков, шелест листвы.

Моргана разыгрывала сценки из жизни “нормальных” людей, которые вызывали взрывы смеха.

Даже Нихилистрон улыбался, а Кассиус и Веста спорили не о тщетности, а о том, чье печенье вкуснее.

Потом начались игры. Мы бегали в догонялки. Я, конечно, отставала — драконы, даже бывшие невротики, бегают быстро. Но смех, который раздавался по всему двору, был дороже любой победы.

Фобиус, красный и запыхавшийся, гнался за Искриком, а тот визжал от восторга и петлял между ног у Громобоя.

Анекса Стрендж, к удивлению всех, не сидела в стороне, а медленно и грациозно кружилась на солнечном пятне, подняв лицо к свету, и на ее губах играла легкая, почти неуловимая улыбка.

К вечеру, уставшие, довольные, мы разлеглись на одеялах и смотрели, как сиреневое небо постепенно темнеет, а солнце, выполнив свою миссию, скрывается за башнями, оставляя после себя тепло в камнях и в душах.

Я лежала на спине, глядя на первые звезды (да, здесь они тоже были, просто раньше на них никто не смотрел), и чувствовала странную, глубокую, тихую радость.

Это было не просто веселье. Это было исцеление. Маленькое, хрупкое, но настоящее.

Когда совсем стемнело, мы собрали остатки пира и нехотя потянулись внутрь. В воздухе еще витал запах дыма, смеха и свободы.

Я, уставшая до приятного изнеможения, но счастливая, побрела в свою башню. Все тело ныло от беготни, щеки горели от солнца и смеха, а в душе пело что-то теплое и светлое.

Я открыла дверь в свою комнату, все еще улыбаясь воспоминаниям о том, как Перфектус, весь в пыли, пытался догнать Громобоя, и…

Улыбка замерла на моих губах.

На моей узкой кровати, в луче лунного света из открытого окна, сидел Сайрон с абсолютно хмурым и сосредоточенным лицом.

Он откинулся на подушку, согнув одну ногу в колене и зажимая в своих длинных пальцах какой-то свиток. В его синих глазах не было ни капли того тепла, что грело меня весь день. Только привычный лед, но теперь он казался каким-то… тяжелым. Усталым.

Радость внутри меня лопнула, как мыльный пузырь.

— Сайрон? — тихо спросила я, шагнув внутрь и закрывая за собой дверь. — Что ты здесь делаешь? Я тебя весь день не видела. Ты видел, какое сегодня чудо было? Солнце! Мы пикник устроили!

Я затараторила, пытаясь развеять это внезапное напряжение.

— Громобой чуть не съел весь сыр, а Искрик так научился жарить мясо, что…

Он поднял на меня взгляд и прервал мою речь одним жестом — не резким, а каким-то окончательным и протянул мне свиток.

— Я принес тебе документы, Летиция, — сказал он ровным, бесцветным голосом, в котором не было ни искры сарказма, ни скрытой нежности. Только официальная бесстрастность. — Об успешном прохождении практики. Все подписи собраны, печати поставлены. Твой диплом психолога-консультанта с отличием уже ждет тебя в Академии Сознания.

Я замерла, чувствуя, как воздух в комнате вдруг стал ледяным, несмотря на остатки дневного тепла в стенах.

— Что? — глупо переспросила я.

Он встал с кровати, подошел ко мне и сунул пергамент мне в руки. Его пальцы были холодными.

— Твоя работа здесь закончена, Саншайн, — произнес он, глядя куда-то мимо моего плеча. — Ты сделала невозможное. Верховный… уехал. Он забрал свою Тень и вернулся в Сверхсознание, чтобы “навести порядок в собственном доме”, как он выразился. Он больше не является угрозой для тебя. Академия Бессознательного более не является ссылкой. Она станет настоящим учебным заведением. С новым уставом и без надзирателя. Моя миссия здесь окончена.