Книга Завтра я стану огнём, страница 5 – Евгения Александрова

Добравшись до внешней границы сада, я всё-таки обернулась. Наверху, в открытом окне, лениво колыхалась занавеска – там, где уже наверняка посапывал братец. То-то будет у него удивление, когда утром поднимется на уши весь дом. Казалось, Тавиан всё же поверил, что я послушаюсь наставлений и отправлюсь к дарханам в монастырь – они ведь прижали меня к стене.

Хотя он и прошёл обучение, и добился уважения, и отслужил в армии, и уже почти стал отцовской правой рукой… всё равно, где-то внутри наверняка жгло – что особая сила досталась мне. Нестабильной, капризной, взбалмошной – по их мнению.

Будь моя воля – я бы с радостью поменялась. Отдала бы ему этот огонь, эту ответственность. Пусть бы он носил на теле мои шрамы, пусть бы он уходил этой ночью, а не я.

Но, клянусь Ао и Теа, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы магия стала мне послушна – и чтобы я заняла равное место с отцом и братом, среди тех, кому благоволят боги.

Я вышла из тени эвкалиптов – и экипаж оказался там, где и должен был быть: в укромном месте за рощей, с приоткрытой крышей. Днём она спасала от палящего солнца, ночью впускала звёзды и ветер в лицо.

Кучер сидел молча, ждал. Я быстро забралась внутрь, поправила шляпу, низко опустив поля.

— Трогай, – сказала я.

Ночью экипаж скользил словно тень по знакомым дорожкам, унося всё дальше от дома. Но успех моего «побега» зависел от того, удалось ли намекнуть родителям на ложную цель. Я постоянно оглядывалась, но вокруг никого не было, ни впереди, ни позади.

Прощайте, любимые плантации, прощай, дом, так уютно мерцающий крохотными огнями в ночи, прощайте, эвкалиптовые рощи и холмы, прощай, бурный океан, голубой в полдень и загадочно-тёмный после заката солнца.

Только с Великими Духами острова я прощаться не собиралась, как и с нашей старой верой, как и с традициями, уходящими в глубь веков – туда, в самую первоначальную нашу суть, о которой пели наши ведуньи и рассказывали легенды.

Я упрямо поджала губы.

Спустя полчаса впереди показался дом Арона – бывшего учителя Тавиана, по совместительству ставшего и моим наставником. Мага с разрешением дарханов и человека, которого я однажды – слишком сильно – полюбила.

Достаточно взрослый, опытный, он пытался научить меня контролю, но я срывалась раз за разом. Он работал с живой энергией, а во мне жил огонь – и когда он вырывался, я могла испепелить всё.

Даже Тавиан в тот день, устав наблюдать за нашими бесполезными попытками и давать под руку свои, несомненно бесценные, советы, давно ушёл, и мы с Ароном остались наедине в самом большом бальном зале нашего поместья.

Об этом уже ходили слухи, и отец грозился запретить уроки, последним требованием стало присутствие моего брата и других наблюдателей.

– Я не могу… – прошептала я, сдаваясь чувствам. – Это будто сильнее меня.

– А я не могу тебе помочь, – ответил он.

Но, глядя в мои глаза, поднёс пальцы к подбородку и вдруг… поцеловал. Мягко, будто прощаясь. Будто извиняясь за своё бессилие.

Поцелуй вместо обучения, поцелуй, чтобы отвлечь меня от идеи владения стихийной магией, которой я одержима.

Я задержала дыхание, застыла, не шевелясь, но от этого мягкого прикосновения внутри вспыхнула такая буря, что захотелось кричать. Я не успела. Не успела взять себя в руки, не успела что-то выдохнуть, первый, столь желанный прежде, поцелуй превратил меня не в трепетную, дрожащую от чувств влюблённую девушку, а в раскалённую фурию.

Разом полыхнул огонь во всех светильниках. Я закричала, чувствуя, что теряю контроль. Огонь, растущий изнутри, пронёсся обжигающей волной и смёл всё, что подчинялось его власти: ткани, обшивку стен, огромные гардины на окнах…

Меня вытащил отец – без сознания. Арон едва не погиб, и, конечно, вокруг поползли самые некрасивые версии, отчего так произошло, а некоторые припоминали прегрешения моей матери, что однажды сожгла урожай тростника, защищая себя и свои земли от вторжения мага с севера.