Книга Завтра я стану огнём, страница 82 – Евгения Александрова

Город, раскинувшийся внизу, манил золотым блеском, обещающим роскошь, вкусную еду и веселье, но прежде надо было утвердиться в аскетичном монастыре дарханов на вершине горы и сделать так, чтобы никто больше меня пальцем не тронул.

Что делают в первую очередь в новых местах? Я узнала, где здесь можно поесть, привела хоть немного в порядок свою одежду, даже ссадина перестала болеть благодаря Бьёрну – что ж, самое время оглядеться. Храм, архив… Благо, что степень моей свободы, кажется, ничто не ограничивает. Разве что в город Мэй сказала не ходить, но подумаю об этом позже.

Спустившись ниже уровнем от того места, где был дом и веранда Бьёрна, я побрела по тропе, выложенной белым камнем, вниз. Ряды комнат учеников расходились в разные стороны по скалам, откуда-то доносились голоса и даже смех. На пути попадались как и совсем дети, так и ученики дарханов моего возраста. Иногда они бросали на меня любопытные взгляды, но чаще сохраняли спокойствие и сдержанность. Пожалуй, этому мне тоже стоит поучиться.

Мэй сказала, что тут бывает весело: играют в тафл, соревнуются в каких-то состязаниях, но пока я не понимала, где искать «своих» и как тут не подохнуть от одиночества и тоски. Впервые за свою жизнь я совершенно сама по себе.

Я на ходу повернулась вокруг себя, пытаясь осмотреть новое место жительства сразу со всех сторон. Скалы, чужие комнаты, причудливые невысокие башенки. Храм с длинной лестницей…

На Корсакийских островах построили один, отделанный золотом, из белого причудливого камня, который пришлось везти к нам с севера. Не то чтобы мы часто его посещали, но всё-таки мать с отцом соблюдали положенные своему статусу обязательства и приходили на службы – отец всегда держал маму за руку с такой нежностью и трогательной заботой, что я украдкой наблюдала за ними, а иногда и вовсе обнимал, прижимая к себе спиной.

Мама вскидывала голову к статуям всех Четырёх и будто неслышно молила их о чём-то, хотя больше верила в наших старых богов, а отец порой подносил её пальцы к своим губам и целовал. Он был для неё проводником в мир магии – обладал даром, который позволил ему вернуть своё утерянное положение и завоевать право управлять землями и людьми, поднявшись с самого низа социальной лестницы.

Переворот пришедшего к власти Сиркха изменил жизни многих, и если чью-то судьбу это могло разрушить, то судьбу моих родителей… сначала едва не уничтожило волей пришлого чужака, а потом одарило счастьем, сделав их равными и благословив именем Четырёх. Император стал пламенем, которое могло как сжечь, так и вдохновить своим огнём тех, кто нуждался прежде и был угнетён.

Я вышла на центральную площадь монастыря, утопленную среди высившихся вокруг гор, увитых зеленью. Кажется, куда-то сюда мы попали, когда только приехали в Сеттеръянг с Бьёрном.

Но на этот раз мой взгляд упал на высокое здание из тёмного, будто от времени, камня и с многочисленными окнами, направленными во все стороны света. Про него говорил Бьёрн? Что-то потянуло меня туда. Я поднялась по высоким ступеням и взялась за ручки тяжёлых деревянных дверей. Открылись не сразу, я уже подумала, что они заперты, но наконец створки поддались. Приоткрыв одну, я осторожно прошла внутрь.

Меня сразу окутала древняя магия. Показалось, что даже пыль с сотни тысяч фолиантов спикировала ко мне, оседая на волосах и коже, пропитывая меня духом времени, когда эти книги писались древнейшими из дарханов. Библиотека. Ценнейший архив – судя по золочёным корешкам и тяжёлым кожаным переплётам. Один такой том может стоить целое состояние – я знала, сколько они стоят: отец любил заказывать книги с материка, а я порой с любопытством следила за состоянием дел нашего поместья и видела список расходов.