Книга Изгнанная жена Генерала Севера, страница 31 – Анастасия Миллюр

В горле стоял ком ледяного ужаса. Это конец.

И тут пространство взревело.

Из бездны разлома вырвался столп чистой, дистиллированной, жестокой Воли. Он был цвета расплавленного золота и ночного неба одновременно, и в его рёве слышался скрежет разрываемых законов реальности.

В доли мига столп разросся на несколько уровней сложней формации, вознесясь до самых небес, а затем обрушился на Ткача. У чудовища не было даже шанса на то, чтобы увернуться.

Раздался звук, от которого кровь заледенела в жилах. Еще доля мгновения, и все затихло.

Ошарашенная, обескураженная, испуганная я обернулась, и вдруг оказалась подхваченной яростной волной, снесшей меня с грифона. Из груди вырвался задушливый выдох, и я больно ударилась о сухую, выжженную почву Пучин.

— СОЖРИ ТЕБЯ МОНСТРЫ, ЧТО ТЫ ТУТ ЗАБЫЛА?!

Знакомый голос. Он не кричал, но каждое го слово было наполнено такой испепеляющей силой, что воздух закипел. Но страх вдруг испарился, оставив после себя вакуум, в котором застыло само время.

Взгляд пополз вверх, по сапогам, мышцам ног, облаченным в кожаную броню, по рукам, туловищу и остановился на горящих ледяным пеплом глазах.

— ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ПРОИЗОШЛО? Я ОХОТИЛСЯ ЗА НИМ ДВА ГРЕБАНЫХ МЕСЯЦА. ЧУТЬ НЕ СДОХ, ПЫТАЯСЬ ВЗЯТЬ ЕГО ЖИВЫМ. И У МЕНЯ ПОЧТИ ПОЛУЧИЛОСЬ, НО ИЗ-ЗА ТЕБЯ…

Джаркейн почти орал, трясясь от бешенства. Никогда еще я не видела его таким. Потерявшим контроль. Находящимся на грани.

С пустым выражением я смотрела на него и понимала чудовищную трагедию.

Джаркейн тоже сбежал. Два месяца он охотился за монстром, желая сделать его своим фамильяром, но это был лишь предлог. Он уже был одним из самых сильных магов — увеличивать потенциал не было необходимости. Сколько фамильяров не заведи, но в столице — как я успела увидеть — дела решались не грубой силой.

Ложь, лесть, измены, подставы — вот из чего состоял арсенал.

Его отец заболел, дядя плел интриги — уезжать нельзя было ни в коем случае. Но он ушел. Как и я, не в силах больше теперь, притворяться, что все в порядке, и не хочется вывернуть внутренности наизнанку и заорать.

Грубые слова вылетали из его рта один за другим, но я не слушала. Не слышала.

Сердце сжималось — от сочувствия. От узнавания.

— Джаркейн.

Он замер, осекся на полуслове и посмотрел на меня взглядом полным остаточной ярости и подозрения.

Я медленно поднялась, преодолевая свинцовую тяжесть в каждой кости. Физическая оболочка, измотанная до предела, была пустой скорлупой. Но в этой пустоте, в самом центре тотального истощения, родилось новое чувство — не сила в привычном смысле, а безграничная внутренняя опора. Тихая, как дно океана, и такая же несокрушимая.

— Нам нужно вернуться в столицу. Немедленно. Иначе ты умрешь.

Джаркейн не двигался. Не говорил ни слова. Продолжал смотреть. В его взгляде, ещё секунду назад полном бурлящей стали, началось странное движение. Цвет глаз, тот пронзительный серый пепел ярости, стал исчезать, уступая место глубинному свечению.

Медленно, как расплавленный металл, заполняющий форму, из самой сердцевины радужки проступило золото. Яркое, древнее, родовое. Золото династии Абердэне, признак крови, которую он так яростно отрицал в своем бегстве.

Ярость погасла, следом ушло подозрения, оставив только уязвимую, ничем не прикрытую пустоту.