Книга Изгнанная жена Генерала Севера, страница 51 – Анастасия Миллюр

Я произвольно вторглась в ткань времен, и непокорное течение обожгло лавиной рванувшей лавы. Не обращая внимания на дискомфорт, я вгрызалась в эфемерное пространство, ища точку давления.

И нашла. Всегда находила.

— Вы не поддержали восстание Молоха, но и не примкнули к нам. В борьбе за власть нет безразличных. Нейтралитет все равно, что предательство, — каждое мое слово было ударом хлыста и приговором. Но собственный голос доносился до меня далеким эхом. Тело было в комнате совета, но сознание хищно рыскало по чужому прошлому. — Тогда вы смогли убедить Джаркейна, что слишком заняты сражением с монстрами. Но я вижу, что в Пучине было затишье.

Я презрительно скривила губы, наблюдая очередную сцену.

Брошенный в огонь приказ о призыве. Последующий следом указ своему командиру «Состряпать стоящую причину, чтобы не явиться».

— Вам все равно, кому подчиняться. Лишь бы это не трогало вас, и… — я с коротким выдохом вернулась в настоящее, встречая напряженный взгляд генерала. — И вашу драгоценную истинную. Полагаю, Властелину будет любопытно проверить… глубины вашей преданности.

Впалые глаза одного из командоров — эйра Кэлхана — на миг оторвались от пола и метнулись к профилю Эльсштайта. В них не было осуждения — лишь ледяной расчет: «Генерал совершил ошибку, сколько еще он будет на вершине?».

Тело Эльсштайта будто окаменело, впитав в себя весь холод окружающих скал. Но в глубине фиалковых глаз ярость угасала, меняясь осознанием риска. Расчет, перевешивающий гнев.

Я сделала шаг к нему, нарушая дистанцию, вскидывая подбородок.

— Ну что, генерал? Мои видения, все еще лишь предчувствие, которому нельзя доверять?

Новый порыв гневного ветра сбросил с плеч тонкие, тугие косички, собранные в хвост на макушке. Он не ответил. Не пошевельнулся. А я уже чувствовала, как тошнота подбирается к горлу, горячей волной, а в висках начинала биться тупая, нарастающая боль. На игры в кошки-мышки больше времени не осталось. Пора было платить дань за произвольное вторжение во время.

— Прочь. Я ответила на ваши вопросы, не досаждайте мне больше своим присутствием.

Несколько мгновений, и комната совета опустела.

А я согнулась пополам, уперевшись ладонями в колени, пока внутренности выворачивало наизнанку спазм за спазмом. В горле стоял привкус крови и кислоты.

Гребаный. Север.

* * *

Запах его любимого тушеного мяса с можжевельником и пар от только что испеченной лепешки поднимались тонкой струйкой, щекоча ноздри.

Я постучала костяшками пальцев в наглухо закрытую дверь. Звук получился приглушенным, словно впитался в массивную древесину дубовых дверей. Поднос в другой руке дрогнул.

Ответа не последовало.

Собственное бессилие сжало горло раскаленным обручем. С тяжелым выдохом, я прислонилась лбом к холодному дереву.

Это был холод изоляции. Стена. Конец диалога.

— Ты можешь прогнать меня, — выдавила я из себя хриплый шепот. — Но тебе нужно поесть… Хоть что-то.

И снова тишина. Я прислушалась к ней кожей, вжимаясь в дверь. Ничего. Только свист ветра в бойнице где-то в конце коридора.

— Я… Я не могу оставить поднос у твоей двери, — голос снова сорвался. — Кто-то может увидеть.

Рука, держащая его, немела. С каждым мигом поднос становился все тяжелее.

— Если ты пообещаешь, что заберешь его, я поставлю его здесь.