Книга Хирург моей души. Верните мне сына, барон!, страница 34 – Ника Мур

Вчерашняя ночь казалась сном, если бы не саднящее чувство в груди и запах полыни, который, казалось, въелся в мою кожу. Прохор был здесь. Он был настоящим. Но осознание этого приносило не только радость, но и сосущий под ложечкой страх. Мы больше не были двумя врачами в уютной Москве. Мы были двумя заговорщиками в логове старого паука.

Я вспомнила остекленевший, ядовитый взгляд Филиппа в конце ночи. Его слова о «Проше» и Ордене Чистоты. Мой щит погрузил его в сон, но надолго ли?

— Госпожа, пора вставать, — Марта вошла тихо, её лицо было серым от недосыпа. — Барон фон Шталь уже в соляной зале. Он велел передать, что «обход не ждет опоздавших».

Я едва не усмехнулась. Даже в другом мире, под другим именем, Прохор оставался верен своему расписанию.

— Помоги мне, Марта. Самое простое платье. И вели подать завтрак барону и его помощнику в малую столовую.

Пока Марта возилась со шнуровкой, я смотрела в зеркало. Молодое лицо Каталинабель сегодня выглядело сосредоточенным. В глазах больше не было той жертвенной кротости, которая делала эту девушку идеальной добычей для маркиза. Теперь там горела сталь. Я знала: сегодня решится наша судьба.

Я нашла Генри в соляной зале. Он стоял у окна, заложив руки за спину. Его широкий разворот плеч и жесткая посадка головы выдавали крайнее напряжение. Ганс в углу чистил какой-то инструмент, старательно делая вид, что его здесь нет.

— Доброе утро, барон, — сказала я, останавливаясь в дверях.

Он обернулся. В его глазах на мгновение вспыхнуло то самое «моё» тепло, но он тут же погасил его, снова надев маску Генри фон Шталя.

— Маркиза. Надеюсь, вы отдохнули, потому что сегодня нам предстоит много работы.

Он подошел ближе, и я почувствовала, как между нами искрит пространство. На людях мы должны были играть свои роли, но ауры не лгали. Его стальной купол вибрировал, отзываясь на моё присутствие.

— Состояние вашего мужа хуже, чем я предполагал при первичном осмотре, — громко произнес он для Ганса и Агнессы, которая как раз входила в залу с подносом. — Пункция дала временное облегчение, но причина не в простом застое. У маркиза абсцесс в нижней доле правого легкого. Гнойный мешок, который в любой момент может прорваться внутрь.

Я похолодела. Абсцесс легкого в мире без антибиотиков и рентгена — это смертный приговор.

— И каков ваш вердикт? — я подошла к столу, на котором Генри уже разложил свои ланцеты.

— Единственный способ спасти его — вскрыть грудную клетку и удалить очаг, — Генри посмотрел мне прямо в глаза. В этом взгляде был скрытый вопрос: «Сможем ли мы?». — Это риск. Огромный. Но если мы этого не сделаем, через два дня вы станете вдовой.

Я видела, как в дверях замерла Агнесса. Её ключи на поясе мелко задрожали.

— Вскрыть грудь? — прошептала она, крестясь. — Живому человеку? Барон, это же… это невозможно! Тело — сосуд души!

— Если этот сосуд полон гноя, душа в нем задохнется, — отрезал Генри, не поворачивая головы. — Ганс, подготовь мой большой набор. И найди в замке самую крепкую водку. Мне нужно много огня и спирта.

Я жестом велела Агнессе выйти. Когда тяжелые двери залы закрылись, и мы остались втроем — я, Генри и его молчаливый Ганс — маски были сброшены.

— Прохор, ты с ума сошел? — я подошла к нему вплотную. — У тебя нет ИВЛ. У тебя нет возможности остановить коллапс легкого, когда ты вскроешь плевру. Он умрет на столе от пневмоторакса!