Книга Хирург моей души. Верните мне сына, барон!, страница 9 – Ника Мур

Я склонился над ним, прикладывая ладонь к пылающему лбу.— Ганс, принеси воды и обрежь эти тряпки. Нужно осмотреть его на предмет ран.

Ганс ловко орудовал ножом. Когда он разрезал левый рукав бродяги, я замер. Мое сердце, которое я считал огрубевшим и почти мертвым, пропустило удар, а затем забилось в бешеном, аритмичном ритме.

На предплечье мужчины, под слоем грязи, виднелся странный след. Это была не татуировка в привычном понимании этого мира — чернила были яркими, линия — идеальной.

Стилизованное сердце, переплетенное со скальпелем.

Логотип нашей частной клиники «Сердце на ладони», которую мы с Кларой открыли в Москве десять лет назад. Рисунок, который мы придумывали вместе, сидя на кухне и споря о толщине линий.

Я схватил бродягу за плечо, почти тряхнув его.— Кто ты?! Откуда это у тебя?! — мой голос сорвался на крик.

Бродяга приоткрыл глаза. Они были мутными от жара, но на мгновение в них промелькнуло узнавание.

— Док… — прохрипел он, прежде чем снова провалиться в забытье. — Она… ищет…

Я выпрямился. Руки дрожали так сильно, что пришлось сцепить их в замок. Пять лет тишины закончились одним-единственным словом.

— Ганс! — я обернулся к помощнику. Мой взгляд, должно быть, был безумным. — Этого человека — в мою личную спальню. Самый лучший уход. Самые дорогие лекарства. Если он умрет — я сам тебя препарирую.

Я смотрел на татуировку и понимал: мой мир только что снова перевернулся. Клара была здесь. Она была где-то рядом. И этот человек — мой единственный мостик к ней.

— Я иду, Клара, — прошептал я, чувствуя, как внутри, вместо привычного холода, начинает разгораться настоящий пожар. — Теперь я тебя из-под земли достану.

Я вернулся к столу, схватил уголь и с такой силой прижал его к пергаменту, что тот хрустнул. Я начал рисовать. Не лицо Клары, а карту. Путь, который мне предстояло пройти. Потому что хирург Генри фон Шталь больше не собирался просто ждать. Он собирался оперировать саму судьбу.

Глава 4

Второе утро в замке д’Орсе началось с тишины, которая больше не казалась мне угрожающей. Она была прозрачной, как качественный физраствор. Я лежала, прислушиваясь к собственному телу. Сердце работало ровно, без тех спотыканий и провалов, которые мучили меня последние дни. Без порции наперстянки мой организм, подстегнутый молодостью Каталинабель, начал стремительную регенерацию.

Я села на кровати, чувствуя, как кровь бодро разбегается по жилам. В моем мире мне требовалось полчаса и две чашки крепкого кофе, чтобы просто осознать себя в пространстве. Здесь же я была готова действовать сразу.

— Марта! — позвала я, и девчонка тут же юркнула в комнату. Она явно караулила у двери. — Помоги мне одеться. И принеси завтрак сюда. Маркиз уже поднялся?

— Ох, госпожа, его милость еще до рассвета спустились в нижние палаты, в алхимическую залу, — прошептала Марта, затягивая на мне шнуровку лифа. — Велели не беспокоить их, пока сами не выйдут.

«Нижние палаты» — это подвал. Старик зарылся в свои реторты и перегонные кубы, пытаясь выварить бессмертие из грязи и свинца. Для меня это был идеальный шанс. Пять лет в психиатрической клинике научили меня одной важной вещи: если хочешь выжить в окружении врагов, ты должна знать их секреты лучше, чем свои собственные.